Меншиков засмеялся, хлопнул Худолеева по плечу, произнес примиряюще:
— Полно тебе, дядечка! Говори толком, сколько денег давать? Мне на дело не жалко, я порядок люблю, понял ли?
На рассвете, в холодном, сыром тумане, Рябов из-за мыска вместе с тремя рыбаками вышел на верейке делать промеры, чтобы флот, когда отправится на правый берег, не застрял на мелях. Онуфрий Худолеев посмеивался:
— Не верите нам, черти. Мы как говорим, так оно и есть…
Иван Савватеевич мерил сначала шестом, потом веревкою с камнем. Степан да Семен напамять перед промером говорили глубину. Все сходилось точно. Онуфрий, определив по ухваткам в Рябове моряка, спросил:
— Ты-то откудова такой уродился, дядя?
— Придвинские мы, с Белого моря…
— Ишь… Это к вам шведы большим флотом пришли — жечь город ваш? Что-то болтали здесь в Ниене.
Рябов пожал плечами, вздохнул:
— А откудова мне ведать?