— В граде Парыже искусством славного тамошнего портного — кутюрье месье Жиро.
— Почем сему Жиро плачено?
— На ливры, мой государь, не упомню, а на штиверы за косяк, потребный для сего кафтана, плачено двадцать девять штиверов.
Меншиков вздохнул:
— Добрая цена! За такие деньги мы пушку покупаем…
— Ты-то молчи! — крикнул Петр. — Ты-то на казну жалостлив!
Александр Данилович втянул голову в плечи: он знал, чем грозит упоминание о таком предмете, как казна, для него.
— За кружева, что из рукавов торчат, сколько плачено?
— Сии кружева брабантские, мой государь. За кружева да за венецианский бархат для камзолу плачено осьмнадцать да двадцать три штивера…
И, помахивая рукавами, слегка изгибаясь телом, он медленно повернулся перед царем, чтобы тот увидел отменное изящество всего его парижского туалета.