И красоту еще земную (*),
Все думы сердца к ней летят;
Об ней в изгнании тоскую...
{* "Еще земную" -- в противоположность теням Марии и Заремы.}
Эти намеки слишком содержательны и слишком тождественны, чтобы можно было ими пренебречь. Эти сейчас приведенные стихи ("любовный бред", как назвал их Пушкин в одном письме) он выключил при первом издании поэмы -- как делал всегда со стихами, содержащими личный намек. Что женщина, которую он любил, жила на севере, показывает стих:
Об ней в изгнании тоскую.
Кто была эта женщина? Биографы не знают за Пушкиным никакой северной любви на юге. Напротив, они утверждают, что Пушкин в Крыму влюбился в Екатерину Николаевну Раевскую (другие думают, что в Елену), и к ней относят все эротические места в стихах Пушкина за 1820--1821 гг. Мы сейчас видели, что это была старая любовь, что воспоминание о ней преследовало Пушкина и на Кавказе, и на пути в Крым, т. е. до встречи с Екатериной и Еленой Раевскими, наконец, что любимая им женщина несомненно жила далеко ("в изгнании тоскую"). Но и помимо этих прямых указаний, все говорит против предположения о любви Пушкина к какой-либо из Раевских. Единственное стихотворение, которое с некоторым правом можно отнести к одной из Раевских -- "Увы! зачем она блистает",-- не содержит ни малейшего намека на любовь. Уже позднее, в Каменке, Пушкин написал элегию: "Редеет облаков летучая гряда", полную воспоминаний о Крыме. Разрешая Бестужеву напечатать эту элегию, он потребовал, чтобы последние три стиха были выпущены,-- и очень рассердился, когда увидел их в печати. Вот эти три стиха:
...Когда на хижины сходила ночи тень --
И дева юная во мгле тебя (звезду) искала
И именем своим подругам называла.