— К восьми часам чтобы все собрались в переулке, — сказал я. — Как-нибудь его уломаю. Чур, не опаздывать.
Только стемнело, я постучался к сапожнику.
— А, наше вам с кисточкой, милачок, — сказал он, и я сразу увидел, что нам будет удача: Синичкин немножко был пьян.
— Небось, опять за варом? Можно можно, гражданин Гаврилов.
Он забыл, что я вырос; прежде всегда я бегал к нему за смолой для стрел. Но я и виду не подал: даже будто обрадовался вару: он дал мне большой кусок — на десяток стрел хватило бы.
Мы долго болтали про всякую всячину. Потом я решил, что уже пора.
— А мы сегодня вспоминали про вас, товарищ Синичкин, — сказал я ему. — Как раз у нас в школе сегодня про Ходынку учили.
Синичкин отложил в сторону рашпиль и затянулся.
— Да, — сказал он, щурясь от дыма, — не понять вам этого, милачок. Пожили бы с мое — и школы не надо.
Он замолчал и даже закрыл глаза.