Канителились мы три дня всей бригадой. Скучно стало — хоть брось. Переписывай еще набело. А к чему?
— Ребя, — говорит Сережка Парфенов. — А что, если нам Путаницу поддеть?
— Как так, поддеть?
— А очень просто. Как он тогда с дневниками — Николая и Людовика спутал. Давайте наврем.
Я посмотрел на Крякшу.
— А ведь он не заметит, это правда.
Еремин рассердился.
— Ну вас, — говорит, — с вашими выдумками. Всю работу испортим.
— Как же, испортим. Путаница — да чтоб заметил!
— Пиши — Людовик, — сказал я Ваньке. — Пиши, пиши!