-- Да, -- сказал Эджворт, польщенный похвалой своему оружию, как всякий охотник, и перекладывая ружье поперек себе на колени, дулом к воде, -- да, ружьецо хорошее, куплено оно действительно в Кентукки и сослужило мне уже не одну службу.
-- Если так, то вы вряд ли захотели бы с ним расстаться? Даже если бы вам предложили другое, пороскошнее? -- сказал Блэкфут, подавая ему свое ружье из дамаскированной ( обычной, которой с помощью кислотных протрав придают вид дамасской (узорчатой, травчатой) ) стали и с особым механизмом для предохранения курка.
-- Славное ружье и это... -- произнес старик, рассматривая поданное оружие. -- И бьет хорошо?
-- Могу обещать на пари, что попаду с шестидесяти шагов в двадцатипенсовую монетку.
-- Вот как! Зачем же вы хотите расстаться с таким великолепным оружием?
-- По правде говоря, и жаль мне его, но я решил так. Видите ли, это ружье досталось мне от приятеля, которого уже нет, оно будит во мне грустные воспоминания. Воспользуйтесь случаем, если хотите... большой прибавки я от вас не потребую.
-- Нет, -- сказал Эджворт, -- я свое оружие ни за что не отдам. Вам тяжело то, что напоминает умершего, а я, напротив, именно этим и дорожу. Мое ружье принадлежал прежде моему сыну, который... Но это постороннее дело, я вам скажу только, что не расстанусь с ним ни за что.
-- Так не хотите? Позвольте мне хоть рассмотреть его. Выгравировано на дуле имя мастера?
-- А я право, и не заметил. Да не все ли равно, кто сделал оружие, лишь бы оно великолепно било!
-- Видите ли, я знаю многих мастеров в Кентукки, и мне любопытно, не знакомое ли имя.