-- Я полагаю, -- закончил свою фразу Смарт, совершенно спокойно и как бы вовсе не слыша гневной тирады жены, -- я полагаю, что заплатил за него не слишком дорого.
-- А я вам скажу, -- вскричала миссис Смарт, выведенная из себя хладнокровием мужа, -- я вам скажу, что вы человек бесчувственный! Вы не жалеете собственного сына! Наш Филипп уже подрастает, но вам до этого дела нет, вы ведете дела к разорению, и когда бедный мальчик достигнет совершеннолетия, ему некуда будет голову приклонить! Вы изверг, а не отец!
-- Изверг, о котором вы говорите, тоже не знал, куда ему голову приклонить, когда возмужал, -- сказал Смарт, улыбаясь и потирая руки. -- Но Смарт-отец дал хорошее воспитание Смарту-сыну, и Смарт-сын так воспользовался его воспитанием, что сумел через несколько лет завести собственную, лучшую всей Хелене гостиницу. В настоящее время старый Смарт уже умер, молодой Смарт сам стал старым Смартом, если же, согласно обычному течению жизни, молодой Смарт...
-- Ах, довольно всякого вздора о старых и молодых Смартах! Займитесь делом, загляните в конюшню, пришлите ко мне негра, надо, чтобы он нарвал бобов в огороде, принес сахар со склада. О, мистер Смарт! Ваше легкомыслие сведет меня в гроб!
-- Мой сын послушает советов старого Смарта, как бывший молодой Смарт слушал, во время оно, своего старика, -- продолжал янки с тем же невозмутимым спокойствием. -- Поэтому можно надеяться, что Смарт-сын сумеет заработать себе на хлеб не хуже своего отца и столь же честно, как отец.
-- Пошлите ко мне Сципиона! -- почти прорычала миссис Смарт, вне себя от бешенства и колотя чумичкой по столу. -- Слышите, Ионафан? Пошлите сюда негра и уходите, если не желаете моей смерти. Если же не уйдете, я воспользуюсь кухонным правом ( "Кухонное право" -- укоренившийся обычай плеснуть кипятком в потолок того, кого хотят выдворить из кухни. Этим "правом" пользовались обычно судовые коки )!
Произнеся эту угрозу, миссис Смарт схватила половник и опустила его в кипяток.
Смарт хорошо знал, что его жена никогда не приведет подобную угрозу в исполнение, она слишком хорошо понимала характер своего мужа, для того чтобы осмелиться перейти от угроз к действиям, однако, ради прекращения спора, он встал, пошел к двери и, уже на пороге, спросил, не прикажет ли она еще чего, прежде чем он уйдет из дома?
Такое молчаливое признание за нею непререкаемого авторитета в хозяйстве тотчас же смягчило ее сердце. Она отошла от кастрюли с кипятком, вытерла передником лицо и проворчала:
-- Если у вас вечно какие-то дела, то, разумеется, вам не до хозяйства! Я должна, однако, напомнить насчет лошадей.