-- Приведите сюда Боливара, -- приказала Джорджина.
-- Что вы... разве можно без капитана!
-- Приведите его связанного и пришлите сюда также двух приятелей этого Корни.
-- Бели вы хотите вынудить у него признание насчет Олио, -- сказал Питер, -- то это напрасно, я думаю. Он упрям как мул. Но я исполню ваше приказание и попрошу вас только, со своей стороны, не упоминайте обо мне капитану.
Оставшись одна, Джорджина залилась слезами, но они не могли утолить ее горя. Страстная и порывистая, не знавшая границ ни в любви, ни в ненависти, она была неспособна прощать обиды и платила за них только мщением, жестоким и беспощадным. А теперь обидчиком был человек, из-за которого она пожертвовала всем, ради которого она порвала все связи со светом, переносила все опасности, а он, так безгранично любимый ею, изменял ей! Она была в этом уверена, иначе зачем ему было губить бедного, невинного мальчика? И Боливар сделался орудием его злобы.
-- О, -- говорила она себе, -- если только я открою все, узнаю, что сталось с Олио... берегись тогда, мистер Ричард Келли!
За дверями раздались голоса, и несколько человек ввели Боливара. Голова его, ушибленная о камень, была обвязана платком, один глаз заплыл.
Джорджина достала карманный пистолет, навела его на негра и проговорила:
-- Ты в моей власти, твое преступление мне известно, и ничто не спасет тебя от кары, которую ты заслужил. Ты убил невинного юношу, моего питомца, и бросил его тело в воду. Если хочешь остаться живым, признавайся во всем. Бедный Олио не сделал тебе ничего, шутки его были простительны, как шалости ребенка. Что же побудило тебя погубить его? По чьему наущению ты это сделал? Говори! Я знаю все, но хочу, чтобы ты подтвердил это своим признанием.
-- Не знаю, кто наговорил вам всякого вздора, -- отвечал Боливар. -- А вот меня так действительно обидели ни за что. Если бы маса Келли был здесь.