-- Разумеется, по крайней мере, я не участвую в ваших делах. Слушай, Бен, одолжи мне лодку, сделай милость, а я принесу клятву тебе. Не все ли равно?
-- Нет, вовсе нет. И я не желаю рисковать из-за тебя головой. Дьявольщина! Я наткнулся на что-то.
Ирландец лежал так близко от говоривших, что Бен задел его ногой. О'Тул замер от страха, не зная, на что решиться: бежать было опасно, эти люди, отлично знакомые с местностью, нагнали бы его тотчас, сопротивляться им, хорошо вооруженным, по всей вероятности было тоже немыслимо. "Самое лучшее, -- подумал он, -- притвориться спящим, чтобы отнять у них всякое подозрение о том, что я слышал что-нибудь из их разговора". Но следующие слова Бена заставили его осознать опасность, которой он подвергался.
-- Подумай, -- сказал разбойник своему товарищу, тронув Патрика за руку, -- эти ленивые собаки просто бросили здесь Клыка. Неужто нам тащить его туда, где следует хоронить? Зароем и здесь, ему все едино, где гнить.
Говоря это, Бен взял лопату и принялся копать землю.
-- А пока ты работаешь, -- сказал Джонс, -- я пойду посмотрю, нет ли где чужой причаленной лодки. Ты знаешь, атаман велел наблюдать за этим.
-- Ловкач! -- возразил Бен. -- Я буду вкалывать, а ты тем временем найдешь лодку и улизнешь отсюда. Нет, дружище, оставайся и рой яму вместе со мной.
О'Тул дрожал всем телом. Рядом рыли могилу для него. Но он старался не шелохнуться, зная, что малейшее движение его выдаст. Бен продолжал:
-- Нас послали сперва зарыть тело, а потом отыскать лодку ирландца и поймать его, если удастся. Так и сделаем, поработаем здесь, а после поищем вместе.
"Каким образом могла уже дойти сюда весть о моем намерении? -- думал Патрик. -- Я говорил о нем только близким друзьям и то перед самым отъездом".