-- Вот как! Да он, напротив того, уморил бы его с величайшей радостью. Он и готов был это сделать, если бы мы не помешали ему...
Дверь отворилась, и вошел Дейтон. Он был очень бледен, глаза его запали, волосы в беспорядке ниспадали на белый как мрамор лоб, но он приветливо поклонился посетителю и протянул ему руку, говоря:
-- Добро пожаловать в наш город и ко мне в дом. Вы хотите сообщить мне что-то важное, по-видимому, если пожаловали так рано.
-- Мистер Дейтон! -- проговорил Кук, глядя на него с изумлением. -- Но я имел уже честь вас видеть. Только, как же это... Вы не мистер Уартон из Фурш-Лафава? Не присутствовали вы на собрании регуляторов две недели назад?
-- Я? В Фурш-Лафаве? -- возразил Дейтон, смеясь. -- Между мной, лицом административным, и трибуналом регуляторов не может быть абсолютно ничего общего. Что это вам взбрело в голову?
-- Но вы как две капли похожи на того человека, который был с нами в Фурш-Лафаве и назывался Уарто- ном, -- сказал Уильям, не сводя глаз с лица Дейтона. -- Нельзя и представить себе подобного сходства...
-- Уартон, говорите вы? -- проговорил Дейтон задумчиво. -- Позвольте... Уартон. Мне что-то уже говорили по этому поводу. Да, находят сходство. Бывает.
-- Но это уже что-то совсем удивительное, -- продолжал Кук. -- Лицо того Уартона слишком врезалось мне в память, чтобы я мог ошибиться.
-- Мистер Кук, -- сказал Дейтон, улыбаясь, -- имею честь представить вам миссис Дейтон. Надеюсь, что вы положитесь, по крайней мере, на ее свидетельство. Она скажет вам, что я не Уартон, а Джордж Дейтон, мировой судья.
Кук поклонился Люси в смущении, но не мог удержаться, чтобы не сказать' с прежним недоверием: