В то время как разыгрывалась эта сцена, мистер Смарт, узнав от Милза все подробности об аресте Кука, пошел к Дейтону, но не мог найти его, а констебль не решился выпустить арестанта без разрешения судьи даже на поруки. Смарт понимал, что констебль поступил правильно, но Милз относился к делу иначе, он находил, что уважение к законности не ведет ни к чему там, где власть имеющие сами без зазрения совести попирают закон.
Однако выломать двери тюрьмы своим кулаком он не мог и должен был ограничиться одними ругательствами, идя со Смартом назад. Вдруг оба они услышали окрик:
-- Эй, приятели!
Смарту показалось сначала, что это голос Уильяма, но, подняв голову, он увидел в тюремном окне того самого Тома Барнвеля, который должен был давно уже плыть по реке Миссисипи!
-- Это как же, друг? -- крикнул он ему. -- Или судья только тем и занимается, что сажает за решетку честных людей?
-- На меня возвели ложное обвинение, -- сказал Том, -- но обвинитель мой исчез после того. По-видимому, меня здесь забыли. И такие дела творятся в свободной стране!
-- Джентльмены, -- заговорил какой-то человек, подходя, -- не дозволено разговаривать с арестантами.
-- Вам то что за дело до этого? -- возразил ему Смарт. -- Вы не полицейский.
-- Все равно, мне поручено наблюдать.
-- А я не желаю слушаться всякого встречного, -- ответил ему Смарт флегматично, между тем как Милз уже засучил рукава своей блузы, готовясь подкрепить слова делом.