Зато некоторые стороны деятельности Герцена не могли не вызвать у Маркса и Энгельса крайней настороженности и даже враждебности. Особенно следует иметь в виду пессимистическое отношение Герцена к перспективам революционного движения на Западе и связанные с этим некоторые ошибочные прогнозы относительно будущего России, славянского мира и Западной Европы (см. «Письмо русского к Маццини», 1849, в томе VI и статью «Старый мир и Россия», 1854, в томе XII Полного собрания сочинений Герцена, издание Академии наук СССР) в духе «демократического панславизма» (под заглавием «Демократический панславизм» в 1849 году были опубликованы две направленные против Бакунина статьи Маркса и Энгельса). Это впоследствии позволило сказать Марксу, что с точки зрения Герцена «…старая, гнилая Европа должна быть возрождена победой панславизма» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XV, стр. 375), хотя Герцен и признал ошибочность многих положений, высказанных в статье «Старый мир и Россия» (см. предисловие 1858 года к русскому изданию статьи «Старый мир и Россия»), и не раз решительно выступал против «императорского панславизма». (533)
Маркс критиковал народнические воззрения Герцена, видя в его упованиях на русскую общину прежде всего обоснование панславистских взглядов и отмечал, что Герцен «…открыл русскую общину не в России, а в книге прусского регирунгсрата Гакстгаузена» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XV, стр. 375).
Все это привело к тому, что Маркс и Энгельс, живя в 50 — 60-х годах, так же как и Герцен, в Лондоне, считали для себя невозможными совместные с ним политические выступления. Это обнаружилось еще в связи с международным митингом «в память великого революционного движения 1848 года», организованным в 1855 году по инициативе вождя чартистского движения Джонса. На афише митинга имя Герцена стояло рядом с именами виднейших представителей международной эмиграции, в том числе и Маркса. Однако Маркс, участвовавший в предварительных переговорах по организации митинга, затем отказался выступать на нем. Одной из причин отказа было нежелание Маркса выступать вместе с Герценом.
Герцен же, как то особенно ясно показывает глава «Немцы в эмиграции», склонен был свое отрицательное отношение к немецкой мелкобуржуазной эмиграции, свои адресованные ей обвинения в национализме, духовной ограниченности и сектантстве длительное время относить также к Марксу и Энгельсу. Герцен не мог уяснить себе своеобразия того исторического места, которое им принадлежало. Этому также способствовали конфликты, возникшие вокруг деятельности М. А. Бакунина и К. Фогта (см. ниже, примечания).
Неприязненные отношения между Марксом и Герценом в начале 50-х годов зашли так далеко, что сделали навсегда Невозможным их сближение.
Плеханов был во многом прав, когда, касаясь в статье «Герцен-эмигрант» знакомства последнего с корифеями международной демократии, писал: «Только с Марксом и его кружком (с «марксидами», по его выражению) у него, как нарочно, были дурные отношения. Это произошло вследствие ряда печальнейших недоразумений. Точно какая-то злая судьба препятствовала сближению с основателем научного социализма того русского публициста, который сам всеми своими силами стремился поставить социализм на научную основу» (Г. В. Плеханов, Сочинения, т. XXIII, стр. 443).
Вместе с тем можно утверждать, что в течение 60-х годов у Герцена интерес к деятельности Маркса усиливался.
К концу 60-х годов Герцен, как показал Ленин, характеризуя письма «.К старому товарищу», все лучше чувствует и сознает силу Интернационала, международного рабочего движения. Еще в 1868 году, давая отповедь «нашим врагам» — реакционерам во главе с Катковым, пытавшимся утешить себя тем, что якобы «времена (534) социализма прошли», Герцен указывал на брюссельский конгресс Интернационала, на «движение немецких рабочих» и другие признаки революционного подъема.
В письме к Огареву от 29 сентября 1869 года Герцен, касаясь враждебных отношений, установившихся между ним и Марксом, отмечает: «Вся вражда моя с марксидами из-за Бакунина». В этой связи существенно, что Герцен при своей жизни главу «Немцы в эмиграции» не напечатал.
Что же касается отношения Маркса к Герцену в 60-х годах, то следует прежде всего иметь в виду письмо Энгельсу от 13 февраля 1863 года, связанное с польским восстанием: «…теперь Герцену и K° представляется случай доказать свою революционную честность…» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XXIII, стр. 134). Герцен, как известно, и доказал ее; встав на сторону восставшей Польши, он «спас честь русской демократии» (В. И. Лени н, Сочинения, т. 18, стр. 13).