Мое «упражнение в стиле» и здесь доставило мне некоторую льготу; испытав мою неспособность ко всему другому, начальник отделения поручил мне составление общего отчета по министерству из частных, губернских. Предусмотрительность начальства нашла нужным вперед объяснить некоторые будущие выводы, не оставляя их на произвол цифр и фактов. Так, например, в слегка набросанном плане отчета было оказано: «Из рассматривания числа и характера преступлений (ни число, ни характер еще не были известны) в. в. изволите усмотреть успехи народной нравственности и усиленное действие начальства с целью оную улучшить». (44)
Судьба и граф Бенкендорф спасли меня от участия в подложном отчете, это случилось так.
В первых числах декабря, часов в девять утром, Матвей сказал мне, что квартальный надзиратель желает меня видеть. Я не мог догадаться, что его привело ко мне, и велел просить. Квартальный показал мне клочок бумаги, на котором было написано, что он «пригласил меня в 10 часов утра в III отделение собств. е. в. канцелярии».
— Очень хорошо, — отвечал я, — это у Цепного моста?
— Не беспокойтесь, у меня внизу сани, я с вами поеду.
«Дело скверное», — подумал я, и сердце сильно сжалось.
Я взошел в спальню. Жена моя сидела с малюткой, который только что стал оправляться после долгой болезни.
— Что он хочет? — спросила она.
— Не знаю, какой-нибудь вздор, мне надобно съездить с ним… Ты не беспокойся.
Жена моя посмотрела на меня, «и чего не отвечала, только побледнела, как будто туча набежала на ее лицо, и подала мне малютку проститься.