— Четыре-пять студентов испугали, видите, tout le gouvernement[267] — срам какой.
Потолковавши в этом роде с полчаса, я встал, чтоб ехать.
— Постойте-ка, постойте-ка, — сказала мне Ольга Александровна еще более дружеским тоном, — я не кончила мою исповедь; а как это вы увезли свою невесту?
— Почему вы знаете?
— Э, батюшка, слухом свет полнится, — молодость, des passions,[268] я говорила тогда с вашим отцом, он еще сердился на вас, ну, да ведь умный человек, понял… благо, вы счастливо живете — чего еще? «Как же, гово(59)рит, приезжал в Москву против приказа, попался бы, ну, послали бы в крепость». Я ему на это и молвила: «Ну, да ведь не попался, так это надобно радоваться вам, а что пустяки городить да придумывать, что могло бы быть». — «Ну, вы всегда, — говорит он мне, — были отважны и жили очертя голову». — «А что же, батюшка, оканчиваю не хуже других век», — ответила я ему. А это что уж такое; без денег оставил молодых! На что это похоже! «Ну, говорит, пошлю, пошлю, не сердитесь». Познакомьте меня с вашей супругой-то — а?
Я поблагодарил ее и сказал, что я приехал покамест один.
— Где же вы остановились?
— У Демута.
— И там обедаете?
— Иногда тал? иногда у Дюме.