Я поблагодарил его и спросил, что он желает: простую расписку или вексель? но Гибин и на это отвечал:
— Дело излишнее, я вашему слову верю больше, чем гербовой бумаге. (81)
— Помилуйте, да ведь могу же я умереть.
— Ну, так к горести об вашей кончине, — прибавил Гибин, смеясь, — не много прибудет от потери денег.
Я был тронут и вместо расписки горячо пожал ему руку. Гибин, по русскому обычаю, обнял меня и сказал:
— Мы ведь все смекаем, знаем, что служили-то вы поневоле и что вели себя не то, что другие, прости господи, чиновники, и за нашего брата и за черный народ заступались, вот я и рад, что потрафился случай сослужить службу.
Когда мы поздно вечером выезжали из города, ямщик осадил лошадей против гостиницы и тот же Гибин подал мне на дорогу торт величиною с колесо…
Вот моя «пряжка за службу»!
ГЛАВА XXVIII
Grubelei . — Москва после ссылки. — Покровское. — Смерть Матвея. — Иерей Иоанн.