Голицын был вообще очень порядочный человек и потому затруднен; он послал за Вейером, французским консулом чтобы посоветоваться, как быть. Вейер нашел expedient:[358] он потребовал полицейского, хорошо говорящего по-французски, и обещал его представить Про, как путешественника, просящего уступить ему место в коляске Про за половину прогонов.
С первых слов Вейер а Про догадался, в чем дело.
— Я не торгую местами в моей коляске, — сказал он консулу.
— Человек этот будет в отчаянии. (198)
— Хорошо, — сказал Про, — я его беру даром, за это пусть он возьмет на себя маленькие услуги, — да не капризник ли это какой? я его тогда брошу на дороге.
— Самый услужливый в мире человек, вы просто распоряжайтесь им. Я вас благодарю за него. — И Вейер поскакал к князю Голицыну объявить о своем торжестве.
— Вечером Про и bona fide[359] traveller[360] отправились. Про молчал всю дорогу; на первой станции он взошел в комнату и лег на диван.
— Эй! — закричал он товарищу, — подите сюда, снимите сапоги.
— Что вы, помилуйте, с какой стати?
— Вам говорят: снимите сапоги, или я вас брошу на дороге, ведь я не держу вас.