— У меня есть еще несколько писем, и презанимательных, пойдемте ко мне, — сказала моя жена.
— Помилуйте, ваши письма…
— Пожалуйста, не церемоньтесь… ведь вы исполняете ваш долг, пойдемте.
Комиссар пошел, слегка взглянул на письма, большей частию из Италии, и хотел выйти…
— А вот вы и не видали, что тут внизу — письмо из Консьержри, от арестанта, видите, не хотите ли взять с собой?
— Помилуйте, сударыня, — отвечал квартальный республики, — вы так предубеждены, мне этого письма вовсе не нужно.
— Что вы намерены сделать с русскими бумагами? — спросил я. (267)
— Их переведут.
— Вот в том-то и дело, откуда вы возьмете переводчика, если из русского посольства, то это равняется доносу, вы погубите пять, шесть человек. Вы меня искренно обяжете, если упомянете в proces verbal,[444] что я настоятельно прошу взять переводчика из польской эмиграции.
— Я думаю, что это можно.