Между тем началась новая эпоха для России, Сазонов рвался принять участие в ней, писал статьи неудававшиеся, хотел возвратиться и не возвращался[757] и оставил наконец Париж. Долго об нем не было ничего слышно.
…Вдруг какой-то русский, приехавший недавно из Швейцарии в Лондон, сказал мне:
— Накануне моего отъезда из Женевы хоронили старого знакомого вашего.
— Кого это? (555)
— Сазонова, и представьте: ни одного русского не было на похоронах.
И стукнуло сердце — будто раскаяньем, что я его так надолго оставил…
(Писано в 1863.)
II Энгельсоны
Они оба умерли. Он не старше тридцати пяти лет — она моложе его.
Он умер лет около десяти тому назад в Жерсее; за его гробом шла вдова, ребенок и коренастый, растрепанный старик с крупными, резкими, запущенными чертами — в его лице были зря перемешаны гений и безумие, фанатизм и ирония, озлобление ветхозаветного пророка и якобинца 1793 года. Старик этот был Пьер Леру.