Орсини улыбнулся, встал, подошел ко мне, обнял меня, обнял Саффи — и сказал:
— Amici,[784] кончим это дело, простите меня, забудемте все это и давайте говорить о другом.
— Все это хорошо и требовать от меня объяснение вы были вправе, но зачем же вы не называете обвинителя? Во-первых, скрыть его нельзя… Вам сказал Энгельсон.
— Даете вы слово, что оставите дело?
— Даю, при двух свидетелях.
— Ну, отгадали.
Это ожидаемое подтверждение все же сделало какую-то боль, — точно я еще сомневался.
— Помните обещанное, — прибавил, помолчавши, Орсини.
— Об этом не беспокойтесь. А вы вот утешьте меня да и Саффи; расскажите, как было дело, ведь главное мы знаем.
Орсини засмеялся.