— Что я шпион или нет? — кричал Н<идергубер>. — Я ни одному человеку не позволю ставить такой вопрос.
— Нет, не в этом вопрос, который я хотел предложить; вас обвиняет один человек, да и не он один, что вы получали деньги от парижского префекта полиции.
— Кто этот человек?.
— Т<аузенау>.
— Мерзавец! — Это к делу не идет; вы деньги получали или нет?
— Получал, — сказал Н<идергубер> с натянутым спокойствием, глядя мне и Гаугу в глаза- Гауг судорожно кривлялся и как-то стонал от нетерпения снова обругать Н<идергубера>, я взял Гауга за руку и сказал:
— Ну, только нам и надобно.
— Нет, не только, — отвечал Н<идергубер> — вы должны знать, что никогда ни одной строкой я не компрометировал никого.
— Дело это может решить только ваш корреспондент Пиетри, а мы с ним не знакомы.
— Да что я у вас — подсудимый, что ли? Почему вы воображаете, что я должен перед вами оправдываться? Я слишком высоко ценю свое достоинство, чтобы зависеть от мнения какого-нибудь Гауга или вашего. Нога моя не будет в этом доме, — прибавил Н<идергубер>, гордо надел шляпу и отворил дверь.