Бентам называет преступника дурным счетчиком; понятно, что кто обчелся, тот должен нести последствия ошибки, но ведь это — не право его. Никто не говорит, что. если вы стукнулись лбом, то вы имеете право на синее пятно, и нет особого чиновника, который бы посылал фельдшера сделать это пятно, если его нет. Спиноза еще проще говорят о могущей быть необходимости убить человека, мешающего жить другим, «так, как убивают бешеную собаку». Это понятно. Но юристы или так неоткровенны, или так забили свой ум, что они казнь вовсе не (218) хотят признать обороной или местью, а каким-то нравственным вознаграждением, «восстановлением равновесия»; На войне дела идут прямее: убивая неприятеля, солдат не ищет его вины, не говорит даже, что это справедливо, а кто кого сможет, тот того и повалит.
— Но с этими понятиями придется затворить все суды.
— Зачем? Делали же из базилик приходские церкви; не попробовать ли теперь их отдать под приходские школы?
— С этими понятиями о безнаказанности не устоит ни одно правительство.
— Оуэн мог бы как первый исторический брат на это отвечать: «Разве мне было поручено упрочивать правительства?»
— Он в отношении правительств был очень уклончив и умел ладить с коронованными головами, с министрами-тори и с президентом американской республики.
— А разве он был дурен с католиками или протестантами?
— Что ж, вы думаете, Оуэн был республиканец?
— Я думаю, что Роберт Оуэн предпочитал ту форму правительства, которая наибольше соответствует принимаемой им церкве.
— Помилуйте, у него никакой нет церкви.