- А, - сказал полицмейстер, - понимаю, понимаю это, наш герой-то хочет оставить дело на моей ответственности.
- Поедемте его уличать.
- Поедемте!
Губернатор сказал, что он забыл разрешение, данное мне. Полицмейстер лукаво спросил, не прикажет ли он переписать бумагу.
- Стоит ли труда! - прибавил простодушно губернатор.
- Поймали, - сказал мне полицмейстер, потирая от удовольствия руки... чернильная душа!
Пермский полицмейстер принадлежал к особому типу военно-гражданских чиновников. Это люди, которым посчастливилось в военной службе как-нибудь наткнуться на штык или подвернуться под пулю, за это им даются преимущественно места городничих, экзекуторов.
В полку они привыкли к некоторым замашкам откровенности, затвердили разные сентенции о неприкосновенности чести, о благородстве, язвительные насмешки над писарями. Младшие из них читали Марлинского и Загоскина, знают на память начало "Кавказского пленника", "Войнаровского" и часто повторяют затверженные стихи. Например, иные говорят всякий раз, заставая человека курящим:
Янтарь в устах его дымился.
Все они без исключения глубоко и громко сознают, что их положение гораздо ниже их достоинства, что одна нужда может их держать в этом "чернильном мире", что если б не бедность и не раны, то они управляли бы корпусами армии или были бы генерал-адъютантами. Каждый прибавляет поразительный пример кого-нибудь из прежних товарищей и говорит: