Печатается по тексту сборника "За пять лет", ч. I, Лондон, 1860, стр. 9--30. Автограф[10*] неизвестен.
В настоящем издании в текст внесены следующие исправления:
Стр. 428, строка 32: развеваться вместо: развиваться
Стр. 433, строки 10 -- 11: что из возможного осуществится, что нет -- я не знаю вместо: чего нет -- я не знаю.
______
Статья-письмо Герцена обращена к И. С. Тургеневу. В сентябре 1856 г. Тургенев находился в Лондоне, постоянно встречался с Герценом, и между ними происходили те споры, о которых идет речь в статье. 8 ноября 1856 г. Герцен писал Тургеневу в Париж: "... сегодняшнего числа окончил то письмо, которое тебе обещал: на кайенском перце и с West Indian pickles <вест-индскими пикулями>. Заглавие будет: "Еще вариация на старую тему" (Письмо к И. С). Вот тут-то и вопрос, -- я нарочно поставил "И. С." ... Можно подумать, что это значит Ипподрому Сухозанету, но как ты повелишь, так и будет. Печатать еще через два месяца, -- только напиши". По этому письму комментируемая статья датируется ноябрем 1856 г., хотя возможно, что впоследствии, публикуя статью в ПЗ, Герцен дополнительно вносит в текст какие-либо изменения. Во всяком случае стоящая в тексте дата 3 февраля 1857 г. фиктивна и была предназначена замаскировать связь статьи с лондонскими встречами Тургенева и Герцена. То же опасение скомпрометировать Тургенева побудило Герцена в конце концов упразднить инициалы "И. С." В ответ на цитированное письмо Тургенев писал Герцену из Парижа 10 ноября 1856 г.: "Я хохотал до упаду от имени Ипподром Сухозанет и вовсе не вижу причины, почему тебе не поставить букв: И. Т. -- Разве они не могут обозначать: Илиогабал Тизенгаузен? Сделан одолжение, не стесняйся, -- а я с большим нетерпением ожидаю этого письма. Я и в России не скрывал, что знаю и люблю тебя, тем более могу я теперь смело сознаться в этом перед кем бы то ни было" ("Письма К. Дм. Кавелина и И. С. Тургенева к Ал. Ив. Герцену", Женева, 1892, стр. 91). Однако в дальнейшем Тургенев заколебался. 6 декабря 1856 г. он писал Герцену: "Н. А. М<ельгунов>, которого я вижу часто, не дает мне покоя насчет двух букв, долженствующих стать во главе твоего письма; он уверяет, что это опасно, я убежден, что это пустяки и только желал бы, чтоб в самом письме не было упомянуто о подробностях и случайностях нашего свидания" (там же, стр. 92).
В статье Герцен полемизирует с либерально-западническими взглядами. Впоследствии этот спор с Тургеневым Герцен развернет и углубит в "Концах и началах" (1862--1863). Взглядам либералов и постепеновцев Герцен противопоставляет требование коренного социального переворота. В то же время либеральные иллюзии и колебания самого Герцена сказываются в том, что он верит еще в возможность осуществления этого переворота правительственными мероприятиями, "без насильственных потрясений". Он ставит в вину Александру II нерешительность, слабость, "николаевские предания" во внутренней и внешней политике, но он все еще апеллирует к нему. В статье, как и во многих других произведениях того же периода, Герцен формулирует свою народническую концепцию русской сельской общины и "особого пути России". Характеризуя общественную жизнь западноевропейских народов, Герцен всячески подчеркивает ее капиталистическую, буржуазную сущность.
В статье Герцен коснулся также своих отношений со славянофилами. Отношение Герцена к славянофилам было сложным и противоречивым. Вплоть до 1863 г. он не хотел окончательно признать славянофилов врагами. Герцен считал тогда, что славянофилы -- то же "образованное меньшинство", заблуждающееся, идущее ложным путем, но все же противостоящее казенной, бюрократической России. После польского восстания и поддержки, которую славянофилы оказали Муравьеву Вешателю, отношение к ним Герцена круто изменилось. Но и до этого окончательного перелома, в обстановке все обострявшегося размежевания общественных сил, отношение Герцена к славянофилам стало в середине 50-х годов постепенно меняться по сравнению с началом этого десятилетия. В статье "Еще вариация на старую тему" Герцен называет направление "московских литературных старообрядцев" ложным, вредным и опасным и с большими оговорками признает, что, "идучи из противуположных начал к противуположным целям", он встречается "не с славянофилами, а с некоторыми из их мыслей". В дальнейшем, правда, наступило известное сближение Герцена с такими славянофилами, как И. Аксаков и Ю. Самарин; тем не менее он уже уяснил себе реакционный характер нового (начал выходить в 1856 г.) славянофильского журнала "Русская беседа". С "Русской беседой" связаны и замечания Герцена о том, что споры западников и славянофилов "скучны", "надоели", что полемика об исторической роли России, об общине и т. д. носит абстрактный характер. Такого рода споры "Русская беседа", особенно в начале своего существования вела в первую очередь с "Русским вестником" Каткова, тогда еще органом либералов.
Тот "ком отечественной грязи", о котором с негодованием говорит в статье Герцен, был пущен в него из "Русской беседы". В первой же, апрельской, книжке журнала была помещена статья одного из его редакторов, Т. И. Филиппова, по поводу пьесы А. Н. Островского "Не так живи, как хочется". Она содержала грубые реакционные выпады против женской эмансипации и, в частности, была направлена против Герцена и его романа "Кто виноват?". 23 сентября 1856 г. Герцен писал М. К. Рейхель: "... подлые "Русские беседы" бросают в меня грязью со всей низостью и гадостью семинаристов"; ср. в письме к И. С. Тургеневу от 26 сентября 1856 г.: "... я боюсь лая кутейников и подлецов "<...> Говорю это потому, что прочитал в "Русских беседах" их семинарские намеки". И в цитированном уже письме от 8 ноября 1856 г.: "В письме к тебе я поблагодарил подлых славян за оскорбительные намеки, сказав, что они напоминают дерзость лакея, защищенного от палки вышиною запяток".
В статье "Еще вариация на старую тему" Герцен уделяет также внимание вопросу, занимавшему его в течение многих лет, -- вопросу о соотношении России, Западной Европы и Америки. Герцен неоднократно сурово осуждал американский рабовладельческий строй; в то же время он полагал, что страна, свободная от феодально-монархического наследия старой Европы, имеет перед европейским Западом серьезные преимущества. Западный капитализм, по убеждению Герцена, катастрофически разлагается. "Два деятельные края", Россию и Америку, Герцен противопоставляет ему как страны будущего. Но исторические возможности двух этих стран Герцен оценивает по-разному. Он был убежден в том, что строй будущего -- это социализм. Вопрос о жизнеспособности той или иной страны Герцен решал в зависимости от наличия в ней социалистических тенденций. Россия, считал Герцен, в большей мере, чем какая-либо другая страна, обладает "способностью к социализму", и этим определяется ее будущее всемирно-историческое назначение. С тем же критерием подходил Герцен и к оценке Америки, но здесь вопрос оставался для него открытым, социалистические возможности американского общества внушали ему сомнения. Эти сомнения были отчетливо выражены также в книге "С того берега" (гл. "Перед грозой"), в "Письме к Джузеппе Маццини о современном положении России" и в других произведениях.