— Что, почтеннейший, — сказал Кафернаумский, отирая пот с лица, — трещит?
Круциферский промолчал.
— Я сам едва жив.
Видала ль ты обломки корабля?
Видала, но почто? Се жизнь теперь моя…
Каков-с Медузин-то? Старый пес, расходился как! Да вы, Дмитрий Яковлевич, поправлялись? То есть, клин клином-то…
— Как, поправлялся ли?
— А вот я вам покажу как; и видно, что еще новичок! Пойдемте-ка ко мне. Я ведь тут возле живу, —
Ради рома и арака
Посети домишко мой. [213]