Маменька кланяется вам и Эм<илии> М<ихайловне> и М<арье> С<тепановне>.
P. S. Марье Степ<ановне> прошу свидетельствовать и пр. Эмилье Михайловне мое почтение и благодарность за приятные минуты, которые я с ней провел. Пассеки все вам кланяются. Я их редко теперь видаю; но, впрочем, я ненасытен -- никогда не скажу, что довольно часто.
Сейчас от вас письмо, благодарю за всё. Пас<секам> буду кланяться и, еще более, -- покажу ваше письмо. Я вас спрошу так же, как вы некогда меня: почему же вы собирались писать именно Людм<иле>? Но надеюсь, что вас этот вопрос не так удивит, как меня ваш[5].
А. Герцен.
На обороте: Наталье Александровне Захарьиной. В Краснинкове.
12. Д. В. ПАССЕКУ
Начало июля 1833 г. Москва.
Благодарю тебя, Доша, за твою критику на мою статью она очень хороша, но ты напрасно думаешь, что опровергаешь мою мысль о Петре, мы согласны. Жалею очень, что ты не будешь долго сюда. Дружба наша была кратковременна, переписки у нас нет, и потому может случиться, что через долгое время мы очужаем. Это горько и больно мне будет.
Я кандидат и волен от университета, дай знать об этом Носкову, -- и он не пишет ко мне, и он!
Прощай.