Le chant de la nature au cri du genre humain.
С одной стороны река, горы, даль; с другой -- маленькие лачуги, где царит бедность, и большой каменный острог, который
печально смотрится в реку и звенит цепями и дышит вздохами.
Прощай, сестра, друг, прощай, моя Наташа. Когда взгрустнется, подумай о моей любви, подумай, как беспрерывно и всегда ты в душе моей, -- и грусть отлетит. Прощай же; кажется, нельзя обвинять, что редко пишу.
Твоей Саше братский поклон; я сам хотел бы написать ей несколько строк.
Addio!
Александр.
Вот тебе, милый друг, слово до слова письмо Огар<ева>. Читай и восхищайся.
Писал очерк моей системы (который, может, дойдет и до тебя) и устал ужасно; но еще есть силы писать к другу, к вечному, неизменному другу.
Наши сношения редки; только два раза с тех пор, как мы не видались; как долго носил я эти письмы с собою, как много слез пролил над ними и, наконец, их нет; следы их в памяти слабее и реже, и вот становишься ими недоволен, припоминаешь черты знакомого лица, хочешь быть с ним вместе, хочешь обнять брата, родного по душе, и ловишь призрак, <призрак> исчезает, и на сердце становится тяжело и черно!..