Это мне напоминает старинный случай. В Афинах заказаны были две статуи Минервы -- одна великому Праксителю, другая какому-то ваятелю. Оба выставили свои произведения. Народ бежал к статуе неизвестного, восхищался прелестной отделкой, а на Праксителеву не смотрел никто; она едва была
иссечена, груба... Обе статуи поставили на колонны; тогда все переменилось. Мелочи и мелкие красоты исчезли от дали, а божественное выражение статуи Праксителя подавило величием и красотою. Ей надо было удалиться от толпы, стать ближе к небу, не рядом с нею -- чтоб толпа поняла ее. И не смотрю ли я теперь на тебя, как народ на статую Праксителя; не вверх ли подымаю голову, не к небу ли смотрю, когда думаю о тебе; не на тверди ли этой ищу твои черты, и не оттуда ли сияешь мне ты любовью и улыбкой? Ангел! ангел!
21 июня.
Помнишь ли, как в стары годы я бранил тебя за притворство перед княг<иней>, а сам я научился теперь так притворяться, так хитрить, что самому смешно. Дело в том, покуда живешь с людьми, иначе поступать нельзя, -- не дать же им на поругание свою чистую, святую мысль.
23 июня.
Вот твое письмо от 9 -- оно грустно, печально. Нет, нет, Наташа -- ты должна быть моя, моя без условий, без оговорок, моя -- как моя душа, как мое сердце. Проклятие -- что такое проклятие? -- и там, где благословляет бог! Черно на душе, тяжко... Кончи, я умоляю тебя, скорее эту историю с женихом; но кончи ее осторожно. -- Как знаешь.
Ты пишешь, что могла бы теперь без взгляда на меня покинуть землю. Верю, тебе родина -- небо, тебя ждет там привет, родная семья. С восторгом вознесся Христос к отцу своему, -- но скорбь осталась в душе учеников. Что же я останусь здесь без тебя; я не вынесу и, ежели останусь жив, то для того, чтоб в мире раздался еще отчаянный звук страдальческой души.
Ты не веришь в наше соединение... Ежели я в это буду не верить, то... то я сделаюсь мерзавцем. Нет мне неба, добродетели без тебя, Наташа, милая Наташа, сестра. Бог отдал мою судьбу в твою девственную руку; можешь ли ты располагать после этого собою, как ты явишься туда без Александра?
Да что же не едете в деревню?
Прощай, надежд на мое возвращение тьма. Горе, подожди, дай пройти одному несчастью, потом уже приходи руками родительскими рвать сердце.