Ты прав, saint-simonisme имеет право нас занять. Мы чувствуем (я тебе писал это года два тому назади писал оригинально), что мир ждет обновления, что революция 89 года ломала -- и только, но надобно создать новое, палингенезическое время, надобно другие основания положить обществам Европы; более права, более нравственности, более просвещения. Вот опыт -- это s-sim. Я не говорю о нынешнем упадке его, таковым я называю его религиозную форму (P<ère> Enfantin) etc. Мистицизм увлекает всегда юную идею. Возьмем чистое основание христианства -- как оно изящно и высоко; посмотри же на последователей -- мистицизм темный и мрачный. Есть еще "Système d'association par Fourier". Ее ты прочтешь в "Revue Encyclopédique" за февраль 1832. Цель оправдывает странности.
Я теперь крепко занимаюсь политическими науками, т. е. одно начало. Читал Lerminier,буду читать Викo, Montesq... и пр. Это моя вокация. Da bin ich zu Hause[7]. Итак, как известно вашему благородию, вся умственная сторона моя теперь начинает быть функцией одной идеи. Но эта неделимость перенеслась и в другую систему, к чувствованиям. Огарев, слушай: я, Герцен, влюблен по уши. Мне трудно признаваться в таких вещах, но говорю тебе с священным условием: ни одной насмешки, ни одного слова холодного -- слышишь, это будет обида твоему другу, который теперь в одно время сделал эту доверенность и тебе и себе. Огарев, ты открыл новый мир в Шеллинге, я -- в любви, мир дивный и чудесный, мир поэзии и гармонии. Довольно.
Ты не можешь вообразить, какая деятельность опять у меня: так кровь и кипит; учиться, учиться, а потом писать; слава, ей ли не жертвовать, когда жертвуют богатству, вину, девкам. Ты, Вадим и я -- мы составляем одно целое, будем же жить чисто умственною жизнию; науки (ты понимаешь, что я говорю в обширном смысле), науки пусть займут всю жизнь. Жаль, что Вадим не обеспечен материально, а деятельным я возьмусь его сделать.
Огарев! Для полного поэтического развития тебе остается влюбиться, это необходимо.
Лахтин сегодня со мною был у Сазонова.
Савич тебе кланяется, Вадим сам, кажется, пишет.
Addio, carissimo[8].
Твой Alter Ego
Алекс. Герцен.
Рецепт твой для чтения мне несистематичен, и потому дозвольте не совсем ему следовать.