20. Н. П. ОГАРЕВУ
31 августа 1833 г. Москва.
1833. 31 августа.
Друг Огарев! Получил от тебя письмо от авг<уста> 18, оно мне доставило бездну удовольствий; во-первых, ты мастерски отгадал: из трех меньшая; она, она. Не думай, друг, чтоб я худо понимал любовь, я ее вполне не токмо понимаю, но чувствую. Огарев, я ужасно счастлив. У меня всё есть, друг и друзья, есть она, которая любит меня до безумия, и я это знаю, есть сила души и воли, которая обусловливает мне поприще деятельности и славу. Чего же мне? Да, я счастлив, и что-то дивное льется по душе. Понимаю, что за высота быть музыкантом.
Музыка, одна музыка как-нибудь выразила бы внутреннюю гармонию, не борение -- гармонию. А не наш язык, язык прозы, язык земли и праха.
Вот новые мысли и ипотезы мои. Век анализа и разрушений, начавшийся Реформациею, окончился революциею. Франция выразила его полноту; поелику же народ выражает одну идею, а Франция выразила свою в век критический, то и возникает вопрос: в ней ли будет обновление? Кажется, по феории, нет, да и разбирая фактально, выйдет то же. Французский народ в грубом невежестве; сверх того, он сделался участником разврата XVIII столетия, он нечист. Годился рушить, но им ли начинать новое, огромное здание обновления? Где же? В Англии? Нет, ее девиз -- эгоизм, их патриотизм -- эгоизм, их тори и виг -- эгоисты, нет характера общности, нет пространного основания. Норманны дали англам Magna Charta, Европа не участвовала; был Кромвель -- Европа в стороне. Где же? Я смело отвечаю: в Германии, да, в стране чистых тевтонов, в стране вемических судов, в стране Burschenschaft[14] и правила: Alle für einen, einer für alle![15] Дивятся поверхностные люди, что Германия не принимает ярко нынешнее направление; но что такое нынешнее направление -- une transaction entre la féodalité et la liberté[16], контраст между господином и слугою; но не нужно ни господина, ни слуги. С чего же Германия начала -- с просвещения. Вот ответ-то! Франция, кичливая своим просвещением, послала в 1830 году Кузеня в Пруссию. Кузень удивился. А Пруссия, всякий знает, не есть лучшее. Некоторая часть Виртемберга, Веймар гораздо выше. Я остановлюсь, ты понимаешь мою мысль; я ее обработаю в статье для друзей.
21. Н. А. ЗАХАРЬИНОЙ
26 декабря 1833 г. Москва.
Сделайте одолженье, любезнейшая Наталья Александровна! Уверьте княгиню Марью Алексеевну, что я упал самым безвредным образом, и поблагодарите за участие и внимание. Эмилье Михайловне мое почтение. Я на днях сам буду.
Весь ваш Александр Герцен.