Александр Лаврентьевич, как бы довести до мерзавца Тюфяева, что дети все-таки помещены?
Жена моя, сиречь Наташа, говорит, ежели б она вас увидела, то обняла бы и расцеловала -- это весьма огорчает меня, и питому, ежели вы приедете, готовьте пистолеты и т. п.
Виктоpy мое почтение.
Рукой Н. А. Герцен:
Верно, Александр хотел меня испугать, написавши вам, что я хочу обнять -- но ошибся -- я подтверждаю письменно и своеручно мои
слова -- о! Дай бог исполнение желания, дай бог!! -- Жду с нетерпеньем от Авдотьи Викторовны уведомления о путешествии, как приятно мы провели 22 сентября! Вы, верно, почтенный друг наш, не сетовали, что приезд ее замедлил днем[155]. Итак, обнимаю вас всех, родные, милые друзья!
Ваша Н. Герцен.
202. Н. Х. КЕТЧЕРУ
4 октября 1838 г. Владимир.
Любезный Кетчер! Левашов проездом здесь, и на одну минуту, писать некогда; но несколь<ко> слов скажу, потому что жаль пропустить случая. При первой оказии я пришлю тебе первую часть фантазии "Палингенезия". Я написал Сазонову, что это драма; нет, просто сцены из умирающего Рима. Это первые стихи, с 1812 года мною писанные; кажется, 5-ст<опный> ямб дело человеческое. -- Еще начал я диссертацию о том о сем. Напиши мне непременно, вступить ли мне в сношение с Полевым? Послать ли ему что-нибудь или нет. Сделай одолже<ние> напиши. Далее, я subintelligitur[156] счастлив -- однако, пора расстаться с провинцией: сердцу довольно, но хочется и для ума деятельности. А вы, варвары, книг посылаете мало.