Как бы желала вас видеть, обнять крепко, крепко... почему знать, может быть это и скоро будет! -- Пока мысленно вас целую. А вы мне все являетесь в мечте той заступницей, спасительницей из ада.
Ваша Н. Герцен.
Николаю жму руку.
А сколько, я думаю, вам было хлопот с моими комиссиями.
204. А. Л. ВИТБЕРГУ
Ноября 24-го 1838. Владимир.
Давно, почтеннейший Александр Лаврентьевич, вы не писали ко мне. Получили ли вы посланный мною фасад Тонова храма? -- Наконец я получил ото Льва Алексеевича ответ насчет Прасковьи Петровны -- вот он. Дети, т. е. двое, помещены на кандидатском месте и поступят, как откроется ваканция; самой надобно быть здесь и ждать места, ибо в виду нет. -- Из этого ясно, что не теперь следует ехать, а пользоваться вашим гостеприимством до того, как поместятся дети, тогда ехать необходимо, тогда и ждать будет легче, вот мой совет. Хотя Лев Алексеев<ич> и советует Пр<асковье> П<етровне> ехать, но сам говорит -- может, год придется подождать. По-моему это было бы очень неосторожно: в Москве жить не то, что в Вятке, и так оставаться до тех пор, пока я извещу о детях. Все это вы потрудитесь передать Пр<асковье> Петр<овне> вместе с дружеским поклоном.
Что вы поделываете? Вятка, вероятно, с каждым часом делается скучнее. Я занимаюсь, иду с человечеством, сколько могу и понимаю. -- Нынешняя немецкая философия (Гегель) очень утешительна, это слитие мысли и откровения, воззрения идеализма и воззрения теологического. -- На днях я перелистывал известные вам тетради, которые мы вместе писали, -- полна была жизнь ваша и совершила высокое предназначение жизни, я возвращаюсь к мысли, которую имел очень давно: "Сознание всех трудов, совершенных вами, сознание, что жизнь не тщетно была прожита, должно служить опорой теперь, и с этой опорой не тяжело настоящее". Оно тяжело мелочами, реальностью, но не душе, душа взмахнет крылами, и исчезает болотистый, грязный мир реального. -- А ужасную пыль наносит на душу суета и хлопоты домашнего, я их отталкиваю "обема рукама" -- и как ничтожны они, почти стоят на одной доске с сплетнями и пересудами, от которых в провинциях почти никто не изъят.
Авдотье Викторовне мое почтение, Вере Александровне поклон. Хотел было писать к Прасковье Петровне особо -- но недосуг.
Засим прощайте, вспомнили ли меня 23 -- день, в который в 1835 я первый раз слушал ваши морали, Александр Лаврентьевич.