С 36 на 37
С 37 на 38 -- на станции в Нижегородской губ<ернии>.
С 38 на 39 -- во Владимире с Нею.
С 39 на 40 -- ?.¿..
И кто и для чего и на что меня так бросали, перебрасывали, отодвигали, запирали, придвигали... Право, не знаю, я не отвечаю за свою жизнь, все шло в силу двух высочайших повелений: 1-е -- бога и 2-е -- государя.
После четырех черных встреч с новым годом, нынче светлиц. О светлая, чистая, как небо голубое, как... может быть наш новый год, когда мы его встречаем вместе. И ты встретишь его с нею. Итак, благословим новый год. Для меня лучше 1838 не будет этот господин, который завтра родится; ежели моя жизнь, (как и каждого человека) -- поэма, то 1838 -- лучшее место в ней.
Однако прощай. Поздравляю Татьяну Алексеевну, да не холодно поздравляю, а иначе, как друг, как брат.
А. Герцен.
Буде увидишься с Кетчером, скажи ему, что скоро будет оказия, по которой он может мне переслать все, что хочет, да книгу мою писанную, ежели и не хочет -- пусть отдаст Егору Ив<ановичу>. -- В десятый раз я прошу Кетчера о том и о другом и даже нет ответа. Получил ли он письмо через Сазонов<а>? -- Я спрашивал его раз десять, куда мне посылать статьи, он столько же раз счел за благо промолчать. -- А право, всему беда и причина, что живет за ∞ пространст<вом>.