цесаревичем и великим князем Александром Николаевичем 1837 года. Изд. 2-е, М., 1854, стр. 18).
Сейчас с бала, где был наследник. -- Этот бал подробно описан Герценом в "Былом и думах" (VIII, 294 -- 295). Ср. также цитированную выше книжку Эсаулова (стр. 21 -- 22).
...знаменитый Жуковский, с которым я час целый говорил... -- Описание своей встречи с В. А. Жуковским Герцен положил в основу третьей части несохранивпшйся повести "I Maestri" (см. об этом в письмах 107 и 110, "также VIII, 294).
Ответ -- в письме Н. А. Захарьиной от 19 мая -- î июня 1837 г. (часть от 30 мая -- 1 июня) -- Изд. Павл., стр. 294 -- 295.
107. Н. А. ЗАХАРЬИНОЙ
Печатается по автографу (ЛБ). Впервые опубликовано: НС, 1897, 5, стр. 166 -- 168. На автографе пометы Герцена: "148" и Н. А. Захарьиной: "10-е июня".
Ответ на письмо Н. А. Захарьиной от 2 -- 11 мая 1837 г. (Изд. Павл., стр. 281 -- 288). Отрывок из этого письма Н. А. Захарьиной неточно цитируется в "Вылом и думах" (VIII, 345).
То, что ты пишешь о М<едведевой>, взволновало меня... -- 3 мая Наталья Александровна писала Герцену, откликаясь на его письмо от 17 апреля: "Как мрачно твое письмо!.. как это тяжело мне! <..> Ежели бы Мед<ведева> забыла тебя, была бы счастлива, тогда бы мы не должны мучиться и томиться пятном, ибо это было бы уже недостаток надежды на Его благость. Он сам велел каяться для очищения и прощает кающихся. Но она несчастна, любит тебя и, может, надеется, что ты женишься на ней. Я была бы все та же, та же любовь, то же блаженство внутри, а наружно -- кузина, любящая тебя без памяти. Я бы жила с вами, я бы любила ее, была бы сестрою ее, другом, всю б жизнь положила за ее семейство; внутри была бы твоя Наташа, наружно -- все, что бы она желала. Но как же тебе соединить жизнь свою с жизнью женщины? Как тебе нести ярмо мужа?.. Тебя мучает это, и меня не меньше, тебе тяжело молчать и мне. Давай же говорить о ней, придумывать облегчить участь ее, но тут есть сторонние гонения, ты не объясняешь их, и я не могу вообразить какие; может, это главное ее несчастие, но все равно, наш долг облегчить, хотя б то стоило жизни, хотя б вечная разлука на земле. О ! я все вынесу, все, все!" (Изд. Павл., стр. 282).
Восьмой и девятый час ~ будет твой... -- Отклик на следующее предложение Натальи Александровны (6 мая): "Будем детьми... назначим час, в который нам обоим непременно быть на воздухе, это будет час свиданья, час, в который мы будем уверены, что нас не делит ничто, одна даль. В 8 часов вечера, тут тебе, верно, свободнее, может быть, даже это час твоего гулянья. Давеча вышла я на крыльцо, но мне будто кто сказал, что ты дома, и я воротилась" (там же, стр. 285).
Наташа, а в Киев ходить не надобно... -- Наталья Александровна, и раньше еще выражавшая намеренье отпроситься на богомолье в Киев, чтобы тайно заехать к Герцену в Вятку, закончила свое письмо словами: "Прощай, Александр, много дум, много всего в душе, что-то не пишется, мой ангел, -- не пойти ли мне в Киев?" (там же, стр. 288).