Я начал новую статейку... -- Речь идет об очерке "Симпатия". См. комментарий к письму 143.
Ответ Н. А. Захарьиной от 15 -- 16 и 16 -- 19 августа 1837 г. (на это и предыдущее письмо) -- Изд. Павл., стр. 328 -- 331 и331 -- 332
115. Н. А. ЗАХАРЬИНОЙ
Печатается по автографу (ЛБ). Впервые опубликовано: Изд. Павл., стр. 326 -- 328. На автографе помета Герцена: "162". Конец письма, от слов "Странно, очень странно" написан на отдельном листе.
Ответ на письма Н. А. Захарьиной от 29 июня -- 18 июля и 20 -- 27 июля 1837 г. (Изд. Павл., стр. 308 -- 312 и 318-321).
...нового губер<натора>... -- А. А. Корнилов был назначен вятским гражданским губернатором 1 июля 1837 г. См. его характеристику в письме 116 и в "Былом и думах" (VIII, 296).
...но чему же ты удивилась? -- 30 июня Наталья Александровна писала Герцену: "Нет, я мечтала именно о том, что ты писал мне ныне, и не смела сказать тебе этого; на берегу моря, в божьем цветнике, далеко
от суеты, шума, ропота, камней, людей, на земле -- далеко земли -- сказать тебе: "Александр мой! люблю тебя". Обнять тебя, посмотреть на тебя и... отдать небу то, чем земля недостойна обладать. Знав, что ты любишь славу, я не смела молвить тебе об уединении; вообрази же, что со мною стало, когда я читала твое письмо!.." (Изд. Павл., стр. 308 -- 309).
...зачем ты всегда таким мраком покрываешь 9 месяцев тюрьмы... -- В письме от 20 июля Наталья Александровна писала, в связи с третьей годовщиной со дня ареста Герцена: "В памяти являются картина за картиной последних часов с тобою, за этим 9 месяцев -- ночь, одна темная, безотрадная, беззвездная ночь, в которую не видно, что небо, что земля; да, так черное горе обнимало тогда мою душу, что я не чувствовала земли и забывала небо" (там же, стр. 318). Герцен не совсем понял значение этих слов Натальи Александровны, которая характеризовала ими свое душевное состояние, а не положение Герцена.
Я говорю о том месте твоего письма, где ты селишь мне быть вполне сыном. -- Наталья Александровна писала 4 июля, возражая на письмо Герцена от 7 -- 9 июня 1837 г. (см. стр. 173 наст. тома): "Какая холодная мысль станет между тобой и папенькой? Да, голос сильный, святой и мой голос скажут тебе: "Он твой отец, он много для тебя сделал"; по какой же голос скажет: "Он единственное препятствие твоему счастию". Ужели между нами, между мною и тобою, есть кто, кроме бога? Ежели мы встретим препятствие в папеньке, бог нам препятствует. И может ли любовь родить мысль холодную, между кем же? Между отцом и сыном... О ! нет, Александр, пусть век у тебя будет отец, пусть век ты будешь ему сыном, пусть в родине ты найдешь родных!.." (Изд. Павл., стр. 310).