Пиши "жизнь" письмами. -- Н. А. Захарьина писала 22 марта 1838 г.: "Ты хочешь, чтоб и я написала мою жизнь и 9 апреля, -- хорошо, я расскажу ее тебе в особых письмах" (Изд. Павл., стр. 530). Рукопись автобиографии Н. А. Захарьиной не сохранилась. 25 марта 1838 г. она сообщала Герцену о своей работе над автобиографией: "Я написала свою жизнь до 7 года, до тех пор, как пап<енька> поехал в Петербург, и она чрезвычайно тебе будет интересна, я очень ярко помню подробности московской жизни <...>. Это первое письмо к тебе, потом Петерб<ург> -- второе, потом опять Москва и уже это будет не письмо, а так, воспоминание, потому что ты ступил в душу мою, как только я ступила на порог кн<ягининого> дома..." (Изд. Павл., стр. 532). В письме от 27 марта 1838 г.: "Воспоминания мои теперь остановились на самой мрачной эпохе моей жизни, -- смерть пап<еньки> уже все прошедшее, но тяжело и прошедшее <...>. Любимая, холеная, взлелеянная в оранжерее -- вдруг на стужу и мороз <...>. Но тяжело вспоминать, я многое пропущу, убавлю. Когда же дойдет до тебя, -- ну, вообрази, с 26 года -- все ты, ведь это невероятно. Ты подарил мне Свящ<енную> ист<орию> и паписал на первом листе: "Милой сестрице Нат<алии> Александровне в знак памяти дарит Ал<ександр> Г<ерцен> 1826 года, июля 16-го" <...>. Потом Эзоповы басни -- и там: "милой сестрице"" (там же, стр. 538). И, наконец, в письме от 31 марта 1838 г.: "Я папнеала свою московскую жизнь у пап<еньки> и петерб<ургскую> <...> Начальная жизнь у княг<ини> так тяжела и утомительна до Emilie, что мне совестно за них и за всех писать ее, и тяжко за себя <...> А каково тебя писать, например, как ты был в 31 году у Татьяны Петровны на именинах..." (там же, стр. 545).
Более поздний план автобиографии, написанный Н. А. Захарьиной (Герцен), см. в ЛН, т. 63.
Дорогу в Царицыно найти не мудрено... -- Обдумывая план свидания в Загорье, Н. А. Захарьина предлагала Герцену остановиться в селе Царицыно, близ Загорья (Изд. Павл., стр. 528).
То, что ты пигиешь о Т<атьяне> П<етровне> ~ равнодушна была!! -- Н. А. Захарьина вспоминала в письме от 17 -- 19 марта 1838 г. о Т. П. Пассек: "...она в розовом платье, говорила о бессмертьи, о жизни необыкновенной. Мне тогда она казалась ангелом, тогда в ней так много было твоего, я 14 лет была в восторге и плакала, и желала тут же умереть, чтоб не жить обыкновенно <...> раз вечером <...> я бросилась к ней и говорю: "умремте, Татьяна Петровна". Она очень равнодушно посмотрела на меня и сказала, что не хочет умирать" (там же, стр. 526).
Ответ Н. А. Захарьиной от 30 марта -- 2 апреля и 4 -- 6 апреля 1838 г. -- Изд. Павл., стр. 542 -- 548, 556 -- 558.
169. Н. А. ЗАХАРЬИНОЙ
Печатается по автографу (ЛБ). Впервые опубликовано: Изд. Павл., стр. 540 -- 542. На автографе помета Герцена: "250".
Ответ на письмо Н. А. Захарьиной от 24 -- 25 марта 1838 г. (Изд: Павл., стр. 530 -- 533).
Итак ~ ты прочла "Елену". Да, это исповедь ~ Впрочем, не все же факт в ней. -- О замысле повести "Елена" ("Там"), отразившей отчасти отношения Герцена с П. П. Медведевой, см. письмо 75. Герцен отвечает в комментируемом письме на отзыв Н. А. Захарьиной о повести в ее письме от 24 марта 1838 г.: "Я читала "Там", как пришло письмо. Елена была в обмороке, вся душа болела, грудь точно пилили, в глазах темнело <...> Теперь окончила повесть. Как писано, я не беру на себя судить этого, решительно могу ошибиться, а что писано, то мое, и я верно вижу, так оно или нет. За что ты разлюбил эту повесть, не за сумасшествие ли князя? Много чувств волновало душу, не волновавшие прежде, при чтении этой повести. Ведь и она письмо же, только ты не писал ко мне такого письма <...> Когда княгиня просила примиренья Елены на ее могиле, я не выдержала, залилась слезами и бросилась на землю, я благодарила бога, что могу преклонить колена перед Еленой живой, просить у нее примиренья и руки. Ежели б я прежде читала эту повесть, может, совсем бы иначе написала письмо к Мед<ведевой>. Зачем она у моих ног? Я у ее. Елена, прости! Но знай, сколько я виновата перед тобой, столько же и он. Да, потому что мы одно, одно до рожденья и за могилой <...> Да зачем же князь сошел с ума? Как не спасли его молитвы ангела? И зачем ангел, сделавшись ближе к богу, перестал молиться о несчастном? Князь, видно, не любил ангела, за то, что он не был ангел, а то он не сошел бы с ума, а ангел все продолжал бы молиться. О, конец очень дурен..." (Изд. Павл., стр. 531).
...вымарал ~ "через десять лет"... -- См. комментарий к письму 153.