Кем писано найденное в бумагах ваших письмо на имя г. Огарева... -- Речь идет о письме А. К. Лахтина, члена кружка Герцена и Огарева, от 28 июня 1833 г. См. публикацию этого письма и анализ содержащихся в нем историко-политических высказываний в ЛН, т. 63, стр. 287 -- 296. Это письмо явилось единственным поводом для высылки Лахтина из Москвы.
В письме от 26 августа Огарев, между прочим, пишет к Вам... -- Это письмо Огарева от 26 августа 1833 г. сохранилось в следственном деле (Огарев, II, стр. 268 -- 270).
...Над кем бишь в древности висел меч на волоске... -- Огарев имеет в виду миф о Дамокле. \ 1- j I
...о каком упоминаете здесь происшествии? -- Во время допроса 24 сентября 1834 г. Огарев следующим образом ответил на этот же пункт: "Это, помнится мне, известие о том, что я нахожусь под надзором полиции, известие, сообщенное мне соседкою нашей Екатериной Николаевной Чулковой. Это известие меня очень беспокоило и потому более, что я боялся, чтобы оно не дошло до моего отца" (ЛН, т. 63, стр. 291).
Для чего друг Ваш Огарев в письме своем советует Вам как можно чаще читать "Вильгельма Телль" -- Речь идет о следующем высказывании в письме Огарева к Герцену от 29 -- 30 июля 1833 г.: "Я во время убийственной
скуки, которая снедала меня, прочел "Вильгельма Телля". Друг, если ты давно не читал его, р<ади> бога прочти и читай ча<сто>, как можно чаще. Эта пьеса представляет эпоху кризиса. Ах! что я чувствовал, когда читал ее, ты не можешь себе представить; ты поймешь, когда перечтешь еще раз, особенно же в минуту ожесточения, досады, ненависти" (Огарев, II, стр. 266). Эти строки Огарева вызвали у следственной комиссии особый интерес, так как в них был справедливо усмотрен революционный, антимонархический смысл. Отвечая на вопрос, почему он советовал Герцену как можно чаще читать эту драму, Огарев показал на допросе 24 сентября 1834 г.: "Потому, что это, по моему мнению, лучшее творение Шиллера, одного из любимых моих поэтов; в нем видна личность драматического создания, между тем как в прочих трагедиях Шиллера видна недоконченность. Может быть, меня подозревают в том, что я сей совет дал потому, что в "Вильгельме Телле" есть заговор и возмущение; подозревают меня в либерализме, но в шиллеровском "Дон-Карлосе" несравненно более либеральных идей, а я нахожу его самой худшею Шиллеровой пьесой и никогда не посоветовал бы часто его читать" (ЛН, т. 63, стр. 292).
"Эта пиэса представляет эпоху кризиса ~ из общих начал моей философии истории должен я вывести план ассоциации)? -- Отвечая на этот же вопрос, Огарев писал в своих показаниях следственной комиссии: "Действительно, в "Вильгельме Телле" выставлена эпоха кризиса, но такая, где разрушается старое, а не созидается новое. Состояние же ожесточения, вероятно, тогда было произведено каким-нибудь обстоятельством, известием ли о том, что я нахожусь под надзором, или чем другим, не припомню. План же универсальной ассоциации объяснен мною в первом пункте показаний в прошедший раз мною деланных" (там же).
В письме своем от 31 августа 1833 года вы пишете к г. Огареву ~ ни господина, ни слуги"? -- Давая объяснения по поводу этого высказывания Герцена, Огарев писал 20 августа 1834 г.: "Письмо сие от г. Герцена я понимаю следующим образом. В начале христианской эпохи католицизм соединил под одну идею все государства европейские; все народы жили под единою волею папы; все умы имели одно направление, господствовала везде одна вера, одно начало развивалось повсюду. Реформация впервые потрясла веру разбором, анализом, -- где разбирали, там уже не могли верить. Посему-то в письме г. Герцена реформация отнесена к веку аналитическому, разрушительному. Таковое направление умов, где господствовали разбор и критика, более и более потрясало здание общественное, и, наконец, революция французская оное разрушила; место централизации иерархической заступила республика, анархия или конституционное правление, которое представляет только видимое слияние трех элементов общества, т. е. аристократии, народа и власти государя, но на самом деле мешает каждой из частей общества идти путем улучшения. А сей-то путь улучшения, совершенствования есть то, что в помянутом письме названо нынешним направлением. Действительно, разрушенные элементы жизни гражданской требуют обновления. Обновление же сие, по моему мнению, должно состоять в уничтожении эгоизма, поселившегося во всех разрядах гражданского общества от влияния революционного анализа. Даже эгоизм наций должен бы кончиться, и место вражды заступят мир и любовь. Как в порядке историческом человек свое себялюбие уничтожил в семействе, семейство -- в нации, так, как любовь к семейству одержала верх над любовью к самому себе, любовь к отечеству, к нации над любовью к семейству, так нация должна уничтожиться в человечестве; все народы должны соединиться в одно целое -- человечество. В таком состоянии, действительно, нет ни господина, ни слуги, в том смысле как
ныне это понимается, то есть нет ни покорителя, ни покоряющегося, но в сем состоянии общего соединения человечества всегда найдется человек, волею провидения предназначенный освещать людям путь их к совершенствованию, вести их выше и выше на ступени, провидением предначертанные. Такой человек будет центром всего человечества; таковое же состояние человечества есть, может быть, сказанное во святом Евангелии в следующих словах: "И будет едино стадо и един пастырь".
Что же касается до упомянутого в письме г. Герцена о Германии, то я понимаю это таким образом, что Германия по чистоте своих нравов, более способна к принятию вышеписанных мыслей, нежели Франция, где наиболее господствует эгоизм, воспрещающий людям жить соединенно в совершенном мире и любви" (Л XII, 336 -- 337).