Близкий друг Почеки Н. В. Станкевич, хорошо знавший подробности его отношений с Эмилией Гебель, решительно отрицал его виновность и объяснял распространение порочащих Почеку слухов злонамеренной клеветой (см. его письмо к Я. М. Неверову от 14 сентября 1833 г., где упоминается и Герцен, скрытый под инициалом г. -- "Переписка Николая Владимировича Станкевича (1830 -- 1840)", М., 1914, стр. 245 -- 247). См. также восторженную характеристику личности Почеки в воспоминаниях его университетского товарища Я. И. Костенецкого ("Русский архив", 1887, 1, стр. 111). По-видимому, Герцен впоследствии полностью удостоверился в невиновности Почеки. В "Былом и думах" он писал: "Я помню юношеские оргии, разгульные минуты, хватавшие иногда через край, я не помню ни одной безнравственной истории в нашем кругу, ничего такого, от чего человек серьезно должен был краснеть, что старался бы забыть, скрыть" (VIII, 151). См. выше письмо 10 и комментарий к нему.
...смысл письма Вашего от 7 или 8 августа к Огареву... -- См. выше письмо 18.
О какой тайне писал к Вам Огарев... -- В своем ответе следственной комиссии от 20 августа 1834 г. по этому поводу Огарев разъяснял: "Писал я к г. Герцену о моем состоянии, которое в то время было совершенно поэтическое, восторженное, прося письма сего никому не показывать, т. е. держать в тайне. Тайна же сия состояла именно в том, что я не хотел, чтобы кто-либо, кроме г. Герцена, знал о моем состоянии и о стихах, которые я в сем письме писал, но которых теперь не помню. Кажется, впоследствии я собирался их печатать, но остался ли у меня экземпляр
оных, не знаю. Г-н Сатин счел себя обиженным, -- за сие отвечать не мигу" ( Л XII, 339).
...и оскорбленный Сатин писал ко мне об этом из Тамбова в июле 1833 г. -- Это письмо Сатина к Герцену неизвестно. 28 июля 1833 г. Сатин писал Огареву из деревни Сергеевка: "Прости мне, я не могу писать к тебе теперь много, ибо я весь расстроен, растерян, писал сейчас весьма длинное, беспорядочное письмо к Герцену, и еще не утихли сильные волнения души моей" (ЦГИАМ, ф. 109, 1 эксп., 239, ч. I, л. А, 1834, л. 95 об.).
Это несколько беглых мыслей, явившихся мне при чтении статьи из "Эдинбургского обозрения" ~ переведенную в "Телескоп" два года тому назад. -- Речь идет о переводе анонимной статьи "Современный дух анализа и критики", напечатанном в 19 "Телескопа" за 1832 г. (стр. 273 -- 309). Заметку Герцена об этой статье, начинающуюся словами "Развитие человечества, как и одного человека", см. в т. I, стр. 26 -- 28.
...следующие слова Гиво... -- Герцен ссылается на следующее высказывание, приведенное им в зачеркнутом варианте упомянутой выше заметки: "Гизо, принужденный после 30 июля отказаться от министерства, с свойственною ему благородностию говорил, что весьма справедливо, что его исключили, ибо люди, произведшие переворот, не годятся в состоянии спокойствия" (I, 463).
... аллегорического письма Вашего к Людмиле, от 3 августа 1833 года... -- Имеется в виду изъятая у Герцена при аресте статья "3 августа 1833. Людмиле Александр" (I, 56 -- 58). Аллегория, несомненно, имела революционный подтекст.
В одном письме она желает Вам достижения славной цели своей... -- Это письмо неизвестно. (Герцен в 1835 г. сжег все адресованные ему письма Л. В. Пассек -- см. письмо 122). В "Былом и думах" Герцен писал о Л. В. Пассек: "...мы вместе мечтали о будущем, о ссылке, о казематах, она была на все готова. Внешняя сторона жизни никогда но рисовалась светлой в наших фантазиях, обреченные на бон с чудовищною силою, успех нам казался почти невозможным..." (VIII, 331).
Во "всеподданнейшем докладе" следственной комиссии царю от 21 января 1835 г. сообщалось: "Герцен был еще вопрошаем по переписке его с девицею Людмилою Пассек, заключающей в себе выражения и некоторые иносказания, казавшиеся по началу сомнительными. Но ответами его и самыми письмами девицы Пассек объяснилось, что сношения их ограничиваются одною взаимною друг к другу привязанностию. Посему Пассек не была требована к ответствию" (ЦГИАМ, цит. дело, ч. I, лл. 154 об. -- 155).