26 (14) августа 1847 г. Гавр де Грас.
Гавр де Грас. 26 август 1847.
Давно я не писал к вам, почтеннейший Григорий Иванович, и давно не имел вестей от вас прямо, хотя имел косвенную от Астракова. Усердно благодарю за исполнение моей просьбы.
Мы теперь все в рассыпной. Мамень<ка>, Марья Каспар<овна> и Коля в Берне, Наташа маленькая в Париже, жена, я и Саша на берегу моря. Здоровье Саши заставило меня отложить прежде предположенные поездки, жене моей советовали морские ванны, действительно ей здесь было удалось, -- но как назло Саша занемог сначала лихорадкой, потом она заменилась воспалением в кишках, и мы наше пребывание на чрезвычайно живописных берегах Нормандии провели самым печальным образом, -- теперь Саше гораздо лучше, и я полагаю, что в конце недели или к 1 сентябрю уедем отсюда. Сюда мы приехали на том самом пароходе ("Норманди"), на котором везли от Гавра до Руана Наполеоново тело. -- Из писем Огарева я вижу, что он сильно и действительно принялся за хозяйство -- с чем от души его поздравляю, он часто беспокоит и вас, позвольте и мне с своей стороны поблагодарить вас за одолжения ему, могу вас уверить, что это человек благороднейший и заслуживающий истинного уважения. -- "Я ему писал, что он мне задолжал тысячи около четыре асс., и напоминал о долге Соф<ье> Фед<оровне> Каппель, если она требует уплаты, то потрудитесь сообщить мне, я готов перевести вексель на себя и сбавить в пользу Огар<ева> 2 пр<оцента>. Марье
Каспар<овне> я здесь отдал проценты; что, ее билет все еще в залоге? Если у вас к Новому году не будет большой суммы, то я все же попрошу перевести тогда всю на дом Турнейсена, мне до февраля (здешнего), вероятно, хватит, но маменьке будет нужно, может быть. Впрочем, мелкие билеты, тысяч в пять я могу через здешнего банкира в случае нужды разменять.
Что касается до меня, я, как всегда, здоров, больше занимаюсь глазами, т. е. смотрю, однако иногда занимаюсь и пером. Полагаю, что в окт<ябрьской> книжке "Соврем<енника>" вы прочтете письма отсюда.
Передайте усердное почтение Дмитрию Павловичу и Надежде Владимировне.
От Егора Ивановича я тоже давно не получал -- передайте ему дружеский поклон. Он, кажется, пишет к нам только тогда, когда в дурном расположении духа.
Что делается в доме под бдительным глазом Карла Ивановича? Прасковье Андреевне кланяюсь. Здесь носились слухи о том, что Елена Ал., отданная Алек. Ал., очень дурно содержана и что даже Вера Артамоновна не пользуется всеми удобствами, которые она, без сомнения, заслужила. Я вполовину верю только -- но тем не менее счел нужным сообщить вам об этом. Вере Арт<амоновне> поклон.
Желаю от всей души, чтоб письмо это вас застало и всех ваш<их> близких здоровыми, и в заключение, как всегда, дружески благодарю за все хлопоты и безмерные одолжения.