Маменька <и> Марья Каспаровна вам кланяются. Да сделайте одолжение, узнайте от Прасковьи Андр<еевны>, что же, наконец, Рейхель заплатил деньги или нет, я сильно подозреваю, что тут есть что-то неладное со стороны Эрна. В таком случае я желаю сделать судьею Праск<овью> Андреевну -- а денег для него терять не желаю.
Прощайте, Вере Артамоновне кланяюсь, не ленитесь и напишите письмецо с вестями обо всех, на чужой стороне всякая весть имеет большую цену.
Весь ваш А. Герцен.
Жена моя усердно кланяется, ее здоровье опять что-то попортилось от всех сует и неприятностей здешней жизни. Дети здоровы. -- Думаем, может, к зиме перебраться куда-нибудь. Но адрес пока до перемены остается тот же. На мое имя или же маменьки и Соnfiée aux soins de Messieurs Rotschild à Paris.
Огарев мне должен, рассчитывая проценты до октября с разными комиссиями, 2875 сер. (в том числе не означены 328 р. 60 к., о которых вы пишете, их надобно, стало, вычесть). -- Я ему пишу, если он уехал, положите в пакет записочку и потрудитесь ему ее послать -- если он желает, можно взять с него новую расписку в должной сумме -- впрочем, он мог тратить по моему назначению.
На обороте: à Moscou (Russie). Monsieur G. de Klutzareff.
Его высокобл<агородию> Григорыо Ивановичу Ключареву.
В Москве. Пятницкой части, III квартала, собственный дом No 258.
52. М. Ф. КОРШ
8 сентября (27 августа) 1848 г. Париж.