Да будь тверже, пройдет страстная неделя, будет светлое воскресенье.
Тем тягостнее, тем очевиднее разлука -- что писать становится трудно. Хочется говорить и то, и то, а говорится бульон с сахарцем. -- Дайте вашу руку, помните меня, я это заслужил большой симпатией. -- Прощайте, в другой раз напишу больше.
55. Г. И. КЛЮЧАРЕВУ
13 (1) октября 1848 г. Париж.
13 (2) октября 1848. Париж.
Ваше письмо, почтеннейший Григорий Иванович, от 18/30 сентября я получил сегодня утром. Чрезвычайно рад, что табатерка вам нравится, работа в самом деле замечательная, особенно мозаики, это делал знаменитый мозаист Caval. Michelangelo Barberi в Риме, и у меня есть его руки свидетельство. -- Векселя я получил уже давно. Потеря очень большая при переводе -- но необходимости надобно покориться. Маменька, кажется, не поедет без нас -- а мы, может быть, принуждены будем зимовать здесь (т. е. остаться до конца февраля), -- на чем окончательно остановимся, сообщим вам тотчас. -- Душевно рад, что мой финансовый отчет принят вами так, как я его писал. Вы очень хорошо сделали, пославши Ак<синье> Ив<ановне> 100 сер., вообще в таких случаях я прошу вас поступать совершенно самовластно, я знаю ваши чувства -- и знаю, что они никогда не разойдутся с главными моими желаниями. Насчет Эрна я добиваюсь одного -- отдал деньги Рейхель или нет. Я не могу представить, чтоб бесстыдство и наглость могли идти до такой степени, в то время как я для Эрна, кажется, кой-чем был полезен. Обязанность Праск<овьи> Анд<реевны> была бы ему представить всю гнусность такого поступка. Если г-жа Каппель будет приставать, то я попрошу отдать ей проценты -- к Огареву я буду писать сегодня; если еще больше будет приставать, то я попрошу вас написать к Ник<олаю> Пл<атоновичу>, чтоб он прислал вексель на мое имя в сумме, должной им Каппель, и переписать мой вексель. Но чего же ей лучше, как получать 8 проц<ентов> с Огарева? -- Я буду просить вас переслать прилагаемое письмо через верного человека Мар<ье> Федор<овне>, она мне забыла написать свой адрес, да, сверх того, нефранкированные письма доходят гораздо аккуратнее, а мне не хочется ее вводить в траты, вы будете, верно, так добры, что запишете в мой расход это тяжелейшее письмо. -- В случае, если б Мар<ья> Фед<оровна> после обратилась к вам за деньгами", я попрошу сколько возможно, напр<имер>, до 300 серебр. ей предложить -- я ею бесконечно обязан.
О Сергее Львовиче знаю только, что он здесь и здоров.
При свиданье кланяйтесь Егору Ив<ановичу>, которому я уже писал. Пусть он перестроивает и устроивает.
К зиме не худо бы было от Дм<итрия> Павл<овича> взять 4000 сер. остальные. Кажется, он не должен затрудняться в таких суммах.