Ты мне уже изложил однажды теорию нервной сверхвозбудимости; я с ней не согласен, и ты можешь издеваться как угодно над тем, что я проповедую мужество в жизни и соблюдение меры. Проповедовать -- я сам это чувствую -- не то слово, но я говорю дорогим мне людям: зачем же вам страдать больше, чем следует? Вы браните детей, которые поднимают крик, когда падают, так не кричите же сами, даже внутренно. Бывает, что выходишь из себя, злишься, но не останавливаешься на этом. Эмма настолько привыкла к такому состоянию, т. е. к отчаянию, что оно возникает у нее периодически, без всякой причины и проходит без всякого утешения. -- Брани меня как хочешь, но я не могу сочувствовать ничему подобному, и я с грустью гляжу на это, -- словом, гляжу как на болезнь, которую можно вылечить.
Я написал то, что от меня требовали, -- вернее, Натали написала моей матери по желанию Эммы.
До свидания.
Рукой Н. А. Герцен:
Что опять случилось, мой дорогой близнец, этому нет названия! Остаться в Турине?.. Я просто не верю. Мы вас ждем, ждем, ждем даже pantalon уже вас ожидает. А<лександр> это устроил. По-моему, мы обосновались как нельзя лучше. Сад, дом, повар -- все хотя и не роскошно, но чудесно. А если вы еще приложите свою руку мастера...
Приезжайте же, приезжайте, приезжайте -- ничего лучшего ни для вас, ни для себя не могу сказать!.. Кланяюсь от всего сердца Женеве, Роне и нашему бывшему гнезду близнецов и т. д.
68. Г. ГЕРВЕГУ
11 августа (30 июля) 1850 г. Ницца.
11 août.
Vieni, sposa da Libano.