147. М. К. РЕЙХЕЛЬ
16 (4) января 1852 г. Ницца.
16 января 1852. Ницца.
Портрет Коли и письмо потом получили. Портретом, признаюсь, я не совсем доволен, присланный из Штутг<арта> лучше, но все же и Нат<аша> и я благодарим очень.
Болезнь перешла опасный период, но выздоровление медленно и тягостно, еще Нат<аша> не может ни приподняться, ни лечь на правый бок, лихорадка все продолжается, и поту еще не было. Слабость чрезвычайная, сегодня три недели с начала болезни и 12 дней с воспаленья. Кроме нескольких ложек бульону, она ничего не брала в рот.
И я что-то старею, голова болит чаще и чаще. Скука такая, тоска, что, наконец, если б не дети, то и все равно, впереди ничего, кроме скитаний, болтовни и гибели за ничто. Если б в Москве не было так бесконечно глупо, проситься бы домой. Да ведь и туда свезешь же себя самого.
Finita la commedia[177], матушка Марья Каспаровна. Укатал меня этот 1851 год. -- Fuimus -- были.
Пришлите письмо Тат<ьяны> Ал<ексеевны>; да что же Егор-то Иваныч, хочет отмолчаться, о люди, люди. -- А в "Прессе" только и пишут, что об Рейхелевых обеднях; вы эдак не метите ли в питер<скую> капеллу -- вот протекция-то тогда. Что Мельгу<нов>?
Вечер.
Хоец<кий> просит вас или Рейхеля побывать у Mme Lemoine насчет его малютки. Дело в том, что он хочет знать, получила ли она большое письмо и может ли он благонадежно послать деньги г. Беше в Нантер, да сверх того он желает знать, что маленькая -- как там содержана. Не гневайтесь за комиссии -- у всех, видите, своя зазноба.