Рейхелю поклон.
149. M. К. и A. РЕЙХЕЛЯМ
2 февраля (21 января) 1852 г. Ницца.
2 февраля 1852. Ницца.
Пожалуйста, вы не укладывайте ваших чемоданов и не ездите ни в Гокенкукерлинг, ни в Унтер Лауб Циген -- без моего позволения. Вот посадили свинью за стол, а она и ноги на стол. Я вам не даю позволения уезжать из Парижа (без моей визы) -- надолго. А именно я сперва хочу знать, поеду ли я в Пекин или Каир, буду ли сидеть на креслах отца (это намек на Père-Lachaise) -- или на скамейке матери (это дальние апроши к намеку на Mme Galère) и еще более хочу знать: что вы и Рейхель можете по первому свисту -- ехать если не ко мне, то к детям. Дело в том, что после 16 ноября и начала января я убедился, что в прописях очень дельно замечено, что "все люди смертны", -- причем прибавлено: "но Кай человек, следственно, Кай смертен". Вы можете сомневаться, что я Кай, во что я человек -- трудно, ибо звери не курят и не пьют водку. Черед, кажется, за мной.
Это не мешает мне прожить лет полтораста; но я русского авось начинаю не любить.
Во всей Европе (и Австралии) у меня нет человека, к которому бы я имел более доверия, как вы (оттого, собственно, я вам ничего и не доверял). Огарев в России и вы здесь. -- Но вы в качестве женщины мало можете сделать, в дружбе и высокой чести Рейхеля я отроду не сомневался, а потому, considérant cela et autre chose[178],
читайте вместе.
Cher Reichel. Vous êtes un des hommes les plus purs que je connaisse; vous m'aimez comme un homme, lié depuis l'enfance avec Marie, et vous ne me refuserez pas le service que je vous demanderai.
Vous avez une preuve de l'état maladif de ma femme.