Это грубо и гадко. Но, во-первых, она мне мешает жить, во-вторых, она в моих глазах топит человека, которого я много и сильно люблю.
С другой стороны, берлинка только и охает о векселе. Это ее так занимает, что не мешало бы передать Петерсону. -- Он меня очень утешил своими письмами. Какая нежная и крепкая натура.
Прощайте. Вас я продолжаю любить безмерно и даже без всякой подлости, чтобы этим детям заслужить сахарную булочку.
Рейхеля обнимаю.
К следующему разу я напишу адрес доктора, на случай необходимости, ибо Пальм стар, а незнакомых боюсь.
179. ТАТЕ ГЕРЦЕН
24 (12) мая 1852 г. Ницца.
Друг мой Таточка.
Скучно мне без тебя, пиши мне скорее письмо. А я скоро начну писать сказочку, о которой, помнишь, как ты меня просила.
Будь здорова. Поцелуй много, много Оленьку. Думай часто о Маме, какая она была добрая и как любила Тату.