Повторим вкратце, если тебе угодно. Я приезжаю в Париж и жду ответа к 1 февраля. Получаю ответ, в котором говорится, что банк отсрочил решение на 28 дней. Проходят 40 дней -- никакого ответа. Тогда я попросил свидания с Ротшильдом, я настаивал на необходимости написать внушительно Гассеру -- он написал 16 марта, 6 апреля пришел ответ. И вы, и я, и все мы ошиблись, ожидая окончательного ответа через неделю (как писал Гассер). Вместо этого ответа пришло письмо, в котором он пишет, что ответ будет во всяком случае, но решение может затянуться еще на месяцы. Этот ответ пришел на той неделе.
Что же я должен был делать: возвратиться в Цюрих, ехать в Ниццу... в Кадикс... в Женеву -- но разве вы сами на чем-нибудь остановились? Когда я советовал Эмме ехать устраиваться, ты ей писал, чтоб она спокойно сидела в Париже.
Вы сомневались в успехе шагов, предпринятых Ротшильдом, потому что знали о деле только по моим письмам, сам же я мог и не иметь таких сомнений, читая ответы. Может быть,
в этом не было необходимости, но я думаю обратное. В случае отказа я не брошу дела...
А теперь поставим вопрос tanto росо[34] иначе: Цюрих не дальше от Парижа, чем Париж от Цюриха; ты мог бы прекрасно провести здесь месяц, даже два... почему столь простая мысль не пришла тебе в голову? Это обошлось бы дешевле, чем поездка Эммы в Цюрих. Думаю, что ты не сделал этого, ибо никто не знал, долго ли продлится дело. Но легко быть мудрым задним числом, поэтому предлагаю осуждать судьбу, социальное устройство... и не заниматься обвинением личностей...
Я ни в чем не изменю своих последних решений. Я дождусь здесь ответа, хорошего или плохого, и через десять дней после его получения покину Париж и поеду прямо в Ниццу. Либо, если возникнут какие-либо затруднения, в Канн, Сен-Тропез, а на худой конец -- даже в Швейцарию.
Рукой Н. А. Герцен:
Хотела описать вам, как мы провели день вашего ангела, но вижу, что это сделано вашим близнецом, значит, близнецу женского рода остается только добавить о вечере. Под проливным дождем мы пошли обедать в ресторан, сразу же после обеда меня уложили, я спала до половины 12-го, затем меня разбудили, и мы пошли домой, -- интересно, не правда ли? "Ты этого хотел, Жорж". Право же, милый Георг, иногда вы просто как ребенок, пусть так, но не будьте слишком капризным ребенком, меня это очень огорчает. -- А я тоже глупа и хочу сегодня пощадить вас. A rivederci[35].
H.
Горас превосходно и с увлечением читает по-русски.