Будто давно не писал к вам. -- Да, право, не знаю, что писать, то много, то мало; когда много -- то больше темного и печального. А это, наконец, и для вас скучно, писанное хныканье и для меня не почтенно.
Франк -- подлец, я ему напишу сегодня, никаких книг он не посылал.
Пора отсюда ехать, уж развязали бы меня Прудон и Шомшильд; я полагаю пока остановиться в Брюсселе, а весною увидим. Мне бы очень хотелось к 20-му уехать -- довольно Лондона. A propos, -- я был, наконец, у Мme Брюнинг (кн. Ливен). Это умная русская барыня, которая вздумала представлять немку. Ее хотели в Германии схватить и выдать, п<отому> ч<то> Николай Семенович ужасно был взбешен за ее участье в освобождении Кинкеля. Зная ее нелюбовь к Руси, я представил из себя отчаянного русофила и, между прочим, не только стал по-русски говорить, но уговорил певицу, бывшую тут, спеть 2 русских песни. Все это немцам во зло, а вам в славу и честь. Немцы все в нее влюблены, а она собой нехороша -- но бойчее и аристократичнее немецких идеальных картофелей; вот демократы-то и того.
На днях был я в Брайтоне и, между прочим, видел там Руге -- вот истинно бог хорошо придумал ему фамилию, он в продолжение обеда ругнул всех своих друзей. Одного Бакунина хотел было похвалить, да и то своротил на брань, и все это с такой злобой, с такою желчью, и притом тихим голосом и с тонкой улыбкой. Просто поэзия.
Саша начинает мараковать по-английски. Скучает оттого, что нету товарищей; детей его возраста довольно в парке (С. Джемс), да не умеет говорить с ними. Проект ехать в Италию, кажется, отменен диетой. От вас жду, впрочем, шомшильдский ответ.
Если будет оказия, пришлите брошюры. Прощайте.
Cher Reichel,
Je vous serre la main, les deux mains, si vous étiez quadrumané je vous aurais serré les 4 pour toutes les commissions tracassières que j'ai la cruauté de donner et vous la mansuétude de faire. Vous savez que Müller-Strübing est ici, il veut donner des leèons de franèais à Londres et pense qu'il suffit pour cela de connaître l'allemand et Mme Sand.[257]
Благодарю тебя, Тата, за корпию, ты мне и еще потом сделай. -- У вас была большая гроза, мы об этом читали в газетах. Кланяйся Морицу, Оленьку поцелуй.
Прощай.