Письма ваши получены. Забудьте, пожалуйста, мое глупое слезливое письмо, бросьте его в печь, так, нашла глупая минута, и подвернулось перо. Из письма Тат<ьяны> Ал<ексеевны> я вижу, что Егор Ив<анович> не отдал денег. Вы с ним в переписке, спросите его от меня, отдал ли он и когда, кому? Мне пишут отовсюду о разных возможностях, я готов приехать (пошлите à propos записку Edmond'у, он живет -- rue d'Antin, Hôtel d'Antin, 18), но если для этого надобно сделать что-нибудь дрянное, то я лучше умру в Лондоне. Я изъявил желанье приехать и поставил причиной, что мои дети в Париже. Их дело разрешить. Разумеется, Браницк<ому> это легко. Au reste[277], к горлу я не приступаю. Жить в Лондоне необыкновенно хорошо (вы не знали английской жизни), спокойно, безопасно, и все под рукой. Но я только и существенно для детей хотел бы переселиться.
Последние дни я был больше похож на Алексея Кучина или на Абрама Полесника, нежели на себя.
Дни целые мы с Гауком таскались по псарням и по таким частям Лондона, где никто не бывает. -- "Ну да уж, матушка Мария Каспаровна, такого при сем приискали, т. е. квадратная собака". Саша в восторге, -- он веселее меня провел этот день (никто не знал, по счастию, что мои именины). Головин один посетил и Ротчев -- он едет сегодня в Париж. Помните, что я писал: будьте осторожны, не говорите о русских знакомых.
И когда он поедет назад, дайте ему экземп<ляр> моего письма к Michelet (возьмите у Энгельсона, если нет) и Лермонтова. Прощайте.
Рейхеля целую.
243. ТАТЕ ГЕРЦЕН
6 декабря (24 ноября) 1852 г. Лондон.
Рукой Саши Герцена:
Милая Тата!
Твой подарок меня очень обрадовал; я никогда не думал иметь такую чудесную собаку, как та, которую ты просила Папу мне купить. Она по крайней мере два раза больше Фаяля и так сильна, что меня два раза с ног сбила.