е) Карл-Эдмунд Хоецкий, польский уроженец, проживающий в Ницце.
Специальным опекуном моих несовершеннолетних детей назначаю я Адольфа Рейхеля, прусского уроженца, преподавателя музыки, проживающего в Париже, которому помимо прав и обязанностей, предписанных законом, я вверяю в особенности заботу о воспитании моих детей, а также управление их имуществом под наблюдением и руководством вышеупомянутого совета. В случае преждевременной кончины назначенного опекуна я замещаю его Владимиром Энгельсоном, членом семейного совета, наконец, в случае смерти сего последнего я замещаю его Карлом Фогтом из Берна, профессором в Женеве, членом того же совета, с теми же обязанностями.
Само собою разумеется, что при распоряжениях, о коих здесь идет речь, завещатель нисколько не имел намерения обойти установления фрибургского законодательства; они, напротив того, должны быть строго соблюдены и полностью выполнены согласно воле завещателя.
Утвержденный опекун, помимо того, обязан требовать возвращения имения, которым я владею в Костромской губернии, Галицкий уезд, и которое находится под секвестром по политическим причинам, но должно быть возвращено моим детям по достижении ими совершеннолетнего возраста. Документы по этому имению находятся в Москве в руках г. Гр. Ключарева, коллежского советника. Равным образом должен он хлопотать о возвращении мне суммы в сорок тысяч рублей серебром, которую мне должны гг. Павлов и Сатин в Москве.
Что же касается пользования моей рентой, воля моя заключается в том, чтобы с 1852 по 1856 год отделялась из годовых доходов сумма в 12 000 франков, специально назначенная на воспитание моих детей. С 1856 по 1860 год включительно сумма эта будет увеличена до 15 000 франков.
Семейный совет и опекун смогут, однако, располагать и более значительными суммами всякий раз, когда они сочтут это нужным и полезным для блага, здоровья и воспитания моих детей.
От всей души желая, чтобы мои дети жили возможно долее в нераздельности владения, а вместе с тем, чтоб раздел был произведен ими без всякого затруднения, я выражаю желание, чтобы мои законные наследники отложили раздел на возможно более отдаленный срок и чтобы сын мой, даже достигнув совершеннолетнего возраста, слушался советов и не предпринимал ни одного важного действия по управлению имуществом, не выслушав мнения лиц, руководивших его воспитанием.
В случае же если мой сын Александр будет упорствовать в требовании приступить к разделу тотчас же по достижении своего совершеннолетия, но при несовершеннолетии его двух сестер, то оставленное по завещанию имущество -- дом в Париже на Амстердамской улице No 14, отказанный моему вышеупомянутому сыну, -- этот пункт завещания отменяется, и воля моя такова, чтобы в этом случае недвижимое имущество, о коем идет речь, вошло в общую совокупность наследства для раздела ее, как указано выше, на равные части между тремя моими детьми.
Я желаю, чтобы после моей кончины тело мое было перевезено в Ниццу и погребено там на кладбище некатоликов, рядом с могилою моей жены. Там воздвигнут будет общий погребальный памятник для моей матери и моего сына, погибших при кораблекрушении, для моей жены и для меня.
Я выражаю, наконец, желание, чтобы настоящий акт был вскрыт и оглашен после моей кончины в конторе Анри Бенжамена Прессе, нотариуса в Мора.