Вчера я получила твое письмецо, моя милая, добрая Таня, оно такъ тронуло меня, что я сей часъ же отвѣчаю; а когда пошлю отвѣтъ, еще не знаю. --
Глупенькая ты моя, какъ же ты не отгадываешь причины моего краткаго писанія, когда я тутъ же и объясняю его, говоря что боюсь надѣлать тебѣ болѣе горя чѣмъ радости своимъ многоглаголаніемъ.
Твое настоятельное требованіе успокоиваетъ меня, и я рада поговорить съ тобой: "-- хорошо ли мнѣ? --" трудно отвѣтить на это. Вѣдь ты знаешь мою натуру, знаешь мое дѣтство, юность.... сь раннихъ лѣтъ мнѣ нужно было знать и любить безмѣрно -- а окружающее меня вгоняло, втѣсняло меня въ самое себя; то что должно было питатся, развитей, разцвѣсть, -- выглянувъ въ жизнь замирало на первомъ шагѣ, или возвращалось назадъ отравленнымъ и разъѣдало бездны мученій во мнѣ; внутренній міръ становился все шире и шире, а стѣнки дѣлались все тоньше и тоньше -- но потерплю, думала я, подожду!... И ждала, и терпѣла въ надеждѣ осуществленія моихъ идеаловъ, удовлетворенія моихъ требованій, а идеалы и требованія росли между тѣмъ со мною, переростали меня... Еслибъ не Александръ, я погиблабъ, совсемъ бы погибла,.... ну ужъ тутъ мнѣ нечего прибавить тебѣ новаго, ты знаешь что онъ мнѣ -- потомъ Саша, -- чувство матери поглотило меня совершенно, всѣ другіе задремали -- вотъ дальше, дальше въ жизнь -- и они пробудились съ новой силой, съ большей енергіей, я рылась на каждомъ шагу до тѣхъ поръ, пока [не] дорывалась до ключа,-- много и попустому труда было, -- но тамъ, гдѣ являлась хоть тѣнь симпатіи, я привязывалась страшно, горячими кусками сердца платила за одно доброе расположеніе; и все живое, сладкое, иль горькое, частное иль общее, все, привлекало, увлекало меня, обращалось во мнѣ вмѣстѣ съ кровью -- наконецъ я и не искала однаго хорошаго, искала полноты -- и нашла её; болѣе жизнь не можетъ дать, я растанусь съ ней съ величайшей благодарностью, какъ бы рано не пришлось раставатся. --
Черезъ нѣсколько дней.
Смѣшно бы было мнѣ писать все это кому нибудь, кто меня знаетъ и любитъ мѣнѣе тебя, тебѣ мнѣ нужно объяснить, что мнѣ только хорошо -- немогло и не можетъ быть, никогда I а очень хорошо, и очень дурно всегда.
Послѣдняя дочка моя, Олинька, красавица, здоровенькая, любимица всей семьи; кормилица у нее чудесная женщина. -- Ну видишь ты меня увѣрила, что можно писать къ тебѣ, такъ я и хочу дать тебѣ понятіе о нашемъ житье бытье. Тата выросла славная такая, её я учу гимнастикѣ, танцовать, рисовать, музыкѣ, а потомъ немножко русской грамотѣ, вотъ и все; и со всемъ этимъ она большая вольница, цѣлый день на дворѣ и въ саду, садъ у насъ огромной, теперь ужъ тамъ цвѣтутъ фіалки, деревья покрыты апельсинами, розы -- коза единственный товарищъ Наташи. Противъ дома -- море -- въ жары тутъже у берега и купаются рябятишки. Коля, какъ маленькой царекъ, живетъ у Л[уизы] Ивановны], ихъ домъ нѣсколько шаговъ отъ насъ, мы видаемся нѣсколько разъ въ день, у него гувернеръ отличный человѣкъ, любитъ его и учитъ его съ любовью къ ребенку и къ ученью, Коля говоритъ по Немѣцки, читаетъ, пишетъ, веселъ и здоровъ какъ нельзя больше, уменъ и смѣтливъ поразительно, и не измѣненъ ((въ)) сваей страсти къ Машинькѣ. О ней я не пишу тебѣ потому что ты съ ней въ перепискѣ сама; жаль намъ было растатся съ ней, лишь дай Богъ ей счастья. Саша почти съ меня ростом, милый, благородный малый,-- онъ мнѣ кажется будетъ натуралистъ и живописецъ; тому и другому учится постоянно и съ большею наклонностью чѣмъ всему остальному. Знакомыхъ у насъ -- двое, трое, и только.
Послѣ всѣхъ бурь -- дѣти моя пристань. Для себя я не ищу въ жизни болѣе ничего; пересоздавать міръ -- отложила попеченіе. Если я могу подстарость видѣть дѣтей, слышать о нихъ, быть для нихъ старой няней, вѣрной собакой -- для меня довольно. Всѣ страсти, всѣ самолюбивые, несбыточные замыслы улеглись; сознаніе, что отдаю себя всю, что дѣлаю -- насколько толко есть во мнѣ -- успокоиваетъ меня. Если я научу дѣтей быть любимыми -- стало и любить -- изо этаго одного стоило жить. --
Въ будущее я не заглядываю, что будетъ то будетъ, все прошедшее -- настоящее для меня.
Все урывками пишу тебѣ; то то, то другое -- то лѣнь. Ну такъ,-- Да, все мое прошедшее я ношу съ собою, оно -- я сама. И послѣ всѣхъ бурь не утратилось вомнѣ ни любви, ни теплоты; Таня, я часто вспоминаю даже о шляпѣ Кет[чера] которой онъ накрылъ меня отъ солнца 8го Мая, какъ увезъ меня все святыня, все мощи, все люблю, люблю, люблю СТРАШНО --
А что же ты не написала мнѣ ни о комъ и ни о чемъ, коли можно ((писа[ть])) намъ переписыватся? --