- Да ведь вы сидели же прежде меня, почем вы зпаете, кто были ваши соседи, может, князья какие-нибудь? - спросил я.
- Это точно-с. Но ведь вы русские, а те что жо - тальянцы-с.
"Voila raon homme" [Вот нужный мне человек (фр)], - подумал я и потребовал у камериера графинчик марсалы и две рюмки.
- Что это ваш Евгений-то Николаевич здоровьем эдак расстроен; жаль его, такой, кажется, хороший человек.
- Это-с, позвольте вам доложить, таких господ на редкость, самый душевный-с характер. Как же не жаль-с, оченно даже жаль; мыслями все расстроивагот-ся… такой нраве. Все изволют в сердцу брать и никакой отрады не имеют. Бывало, когда им на душе нехорошо сделается, сядут за клавикорд - то есть так играли, что не уступят любому музыканту в александ-рыгяском оркесте. Господа, прекрасно одетые, барыни, настоящие, останавливались иной раз на улице. Бывало, в передней сидишь, сердце радуется, каково наш-то отличается.Иногда так жалобно играют, что даже истома возьмет - отменно играли. Ну, впрочем, как оставили музыку, так больше стали сбиваться, по нашему замечанию.
- Да разве он совсем не играл дома последнее время?
- Больше двух годов-с. Раз София Николаевна, сестрица их, бымши в их комнате, отворили клавикорд и так взяли одну акорду: "Вечерком красна девица". А Евгений Николаевич только глухо сказали: "Зачем это вы, сестрица, боже мой". Да так, как пласт, и упали, потом сделались спазмы, слезы и смех-с - с полчаса продолжалось. Дохтур говорит, нервы у них так расстроены, не могут слышать музыки. Так с тех пор наш дом и замолк-с. А "им все хуже; в лице много, перемены, стареют… так жаМ, что сказать нельзя, больше все молчат, а иногда словр одно скажут: "Ты устал, чай, Спиридон, поди-ка да тййг", таким трогательным голосом, и взгляд такой дЫэрой у них сделается, и, видно, самим-то им плохо, наболело на сердце; вот те и богатство и все, - иной раз, доложить вам откровенно, слеза прошибет.
- Мне Филипп Данилович говорил, что у Евгения Николаевича какая-то история была с горничной.
- Дело точно было-с. И она, эта самая Ульяна, доводится мне сродни, племянница, сестрина дочь. Наварила каши, чего сама не стоит, - а добрейшая душа была, ей-богу-с. Жаль, что барин тогда так к сердцу приняли и огорчились. ПростЪ дуру следовало проучить, и все тут; и она благодарить стала бы потом, ей всего было лет восемнадцать, какой ум в эти лета, к тому же баловство-с.
- Да в чем же дело-то?